— И позволить ей наряжать себя, как обезьяну!
— Аксель…
— Она вульгарна и отвратительна.
— Позволь мне объяснить…
— Я буду ужинать в городе. Один.
— Но я приготовил ирландский соус.
— Вот и съешь его.
— Аксель, пожалуйста, прости меня. Повернувшись, Аксель направился к выходу. Все еще продолжая оправдываться, Саймон освободил ему дорогу. В дверях Аксель остановился:
— Не занимай вечер пятницы. Пусть внешне все остается по-прежнему, во всяком случае пока. Джулиус позвонил мне и сказал, что хотел бы еще раз встретиться с Таллисом.
— Но разве Таллис придет?
— Да. Я заказал для нас столик в китайском ресторане.
— Но почему бы нам не поужинать здесь? Я с удовольствием приготовлю…
— Твое удовольствие несущественно. Джулиусу нравится китайская кухня.
— Аксель, прошу тебя, не оставляй меня вот так. Не сердись на меня. Мне этого не выдержать.
— Никогда не прощу тебе, что ты распустил язык перед этой чертовой бабой.
Резко захлопнув дверь, Аксель тяжелым шагом спустился по лестнице. Секундой позже хлопнула входная дверь.
Саймон залился слезами. Почему он был так непостижимо глуп? Теперь отчетливо виделось все: и неприличие откровений, и его предательство. Как было не понять это раньше? В глубине души он не верил, что Аксель и в самом деле отринет его. Но понимая, что раны, которые он так легкомысленно нанес им обоим, заживут нескоро, безутешно рыдал над своей глупостью.
17
— Ты опоздал, — сказала Морган Таллису, встречая его в дверях квартиры на Сеймур-уок. Было десять утра.
— Виноват.
— Что это у тебя?
— Ручная тележка. Можно назвать ее тачкой.
— Господи, и на ней мои вещи?
— Да. Насколько я понял, ты хотела, чтобы я их привез.
— Конечно, хотела. Но я ожидала, что ты привезешь их на машине.
— У меня нет машины.
— Но, вероятно, у тебя есть знакомые с машинами. Даже и у тебя должны быть. Ты что, толкал эту тачку от самого Ноттинг-хилла? Среди всех этих машин?
— Было все время под гору.
— Вот этими штучками ты и доводишь людей, заставляя их постоянно чувствовать себя виноватыми. И это не смешно.
— Я и не думал…