— Они тебя совершенно преобразили, милый.
— Они очень красивые. По-моему, я их помню. Видел их на тебе в разные годы.
— Да. А потом у них сломался замочек. Таллис его починил и прислал бусы по почте.
— О!
— Саймон, не спрашивай меня о Таллисе.
— Я и не собирался, дорогая.
— Ты гораздо тактичнее, чем твой брат. Я пришла к заключению, что время само расставит все по местам. А я отказываюсь терзаться. Ты не считаешь, что должен принять чью-то сторону?
— Не считаю. Но если понадобится, приму твою.
— Молодец. Ты такой хорошенький, Саймон. Дай-ка я довершу эффект. — Сняв свою синюю бархатную шапочку, она ловко пристроила ее на чуть вьющихся темных волосах Саймона.
Оба они рассмеялись, и Саймон поднялся, чтобы рассмотреть себя в зеркале, когда в дверях появился Аксель.
Вскрикнув, Саймон стремительно сдернул шапочку. Бусы было никак не расстегнуть, и дрожащими неуклюжими пальцами он принялся стаскивать их через голову. Морган встала. Саймон бесцеремонно швырнул ей и бусы, и шапочку, и она спрятала их в сумке. Аксель смотрел на все с абсолютно непроницаемым видом.
— Здравствуйте, Аксель, — кротко сказала Морган.
— Добрый вечер.
— Я ненадолго зашла к Саймону, а теперь, к сожалению, должна идти.
— Да? — сказал Аксель.
— Ну что же, до свидания, милый Саймон. Не забудь, о чем мы договорились. И непременно приходи ко мне в гости. — Она потрепала Саймона по щеке. — До свидания, Аксель. Саймон сейчас рассказывал мне, как вы оба ухаживали в Афинах за одной и той же статуей. Это было так увлекательно. Всего доброго.
Аксель сделал шаг в сторону, и Морган начала спускаться по ступенькам. Поколебавшись, Саймон растерянно кинулся вслед и, добежав до входной двери, помахал ей вслед. Она послала ему воздушный поцелуй, и он поспешно кинулся обратно.
Аксель стоял, прислонившись к камину. Лицо было холодным, жестким.
— Ты рассказал этой женщине о том, что было для нас свято.
— Аксель, прости, теперь я понимаю, что не следовало. И мне так неловко. Просто она спросила, а я…
— Она спросила?
— Она спросила, как мы встретились, а мне было так приятно вернуться к этим воспоминаниям, что я…
— Никогда не прощу тебе этого.
— Аксель, пожалуйста, не говори так.
— Ты что, не видишь, что она воплощение зла, что для нее разрушение — удовольствие?
— Не думаю. На самом деле она…
— Как бы там ни было, это она во всяком случае разрушила.
— Аксель, не надо…
— Убери фотографию. Я больше не хочу ее видеть. Она осквернена.
— Аксель, я понимаю, что не должен был рассказывать. Прошу тебя…