— От Таллиса, — небрежно ответила Морган. — Кто-нибудь, ради бога, налейте мне выпить.
— Сию минуту! — воскликнул Саймон. — Я сейчас принесу стаканы. Как это удачно, что мы как раз здесь.
— Ты виделась с Таллисом? Превосходно, — одобрительно улыбаясь Морган, заметил Руперт, но в этот момент та смотрела в другую сторону.
— Дорогой мой… — сказала Хильда, целуя Питера, который, сразу же помрачнев, отодвинулся, но, оказавшись на расстоянии шага, погладил ее по руке.
— Налить всем, налить всем!
— Спасибо, Саймон. Но прежде чем обниматься, пожалуйста, вытрись. Эй, а стакан-то отдай!
— Прости, милая Морган.
— Питер, можно тебя на два слова?
— Конечно, отец.
— Тогда давай сядем вон там, в сторонке.
— Морган, что было у Таллиса?
— Ничего, Хильда. Я просто забрала свои тетради.
— Но ты его видела?
— Да. Что это за оранжевое пятно на подстилке?
— Лосьон для загара.
— А я уж подумала, что кого-то стошнило. Может быть, лучше отчистить его?
— Потом, позже. Значит, ты говоришь: ничего не было?
— Конечно, ничего. А что же могло быть? Каким высоким юношей-красавцем стал твой сын.
— Морган, мне хочется сплести тебе венок из роз. Хильда, можно, я нарву роз и сплету Морган венок?
— Конечно, Саймон. Но сорвать розы ты не сможешь. Тебе понадобится секатор. Он лежит в ящике кухонного стола.
— Помню-помню. Ой, Аксель, прости меня, ради бога. Я не принес тебе ничего выпить.
— Ну, Морган, сядь же, умоляю. Руперт и Питер разговаривают о своем. Что все-таки ты сказала Таллису?
— Ничего.
— Прекрати. Что ты сказала ему о возможности возвращения?
— Я сказала ему, что пришла за тетрадями, взяла тетради и ушла.
— Он был расстроен?
— Не особенно. А впрочем, я не всматривалась.
— Морган, какие розы ты предпочтешь для венка: белые, розовые или смесь?
— Смесь, Саймон.
— Розовые прекрасно смотрятся рядом с белыми. Это ты посадила их, Хильда?