Раздались звуки шагов. Кто-то явно вошел в комнату. Легкий, отчетливый шум шагов, шагов женщины. Потом вздох. Саймон слегка шевельнулся, освобождая ладонь из руки Джулиуса, и тот легко отпустил ее. Короткая пауза — потом снова шаги, на этот раз тяжелые, мужские. Кто-то заговорил совсем рядом. Испуганно выдохнув, Саймон зажал себе рот рукой. Этот голос был голосом Руперта.
— Здравствуй, моя дорогая…
— О… Руперт, — раздалось в ответ. Это был голос Морган.
Прижав кулаки ко рту, Саймон закрыл глаза.
— Руперт, прости… я волнуюсь… так странно видеть тебя теперь… когда все изменилось…
— Не беспокойся, детка, тебе не о чем беспокоиться. Давай сядем сюда, вот на эти стулья. По-моему, это не экспонаты.
— Я не могу… удержаться от удивления… я никогда не предполагала…
— Такое всегда случается неожиданно, дорогая.
— Все кажется изменившимся.
— И с этими изменениями нужно будет справиться. Но на самом деле мы те же. И знаем друг друга давным-давно.
— Да, и это важнее всего, я права? Я знала, что ты ко всему отнесешься разумно и трезво. В тебе столько трезвости.
— Нелегко оставаться трезвым в нынешней ситуации.
— Если это вообще возможно, ты справишься.
— Видишь ли, дорогая, все это представляется мне очень серьезным.
— Мне тоже! Руперт, ты даже не представляешь себе, как я тронута… Ты так добр ко мне…
— А ты ожидала чего-то другого? Сейчас главное — не потерять хладнокровия. Не сбежать. Ты согласна, что бегство — не выход?
— Да, полностью. Я много об этом думала. Это было бы трусостью. Руперт, ты сказал что-нибудь Хильде?
— Нет. И не собираюсь. Так будет правильнее.
— Да. Правильнее. Хотя мне кажется… Руперт, но ведь все будет хорошо? Я не хочу причинять боль. Ни тебе, ни Хильде…
— Уверен, что никто не испытает боли, если, конечно, мы не позволим эмоциям сбить себя с ног. Сейчас все это имеет оттенок болезненности… и с этим ничего не сделать. Но никаких трагедий не будет, их просто не может быть. Мы ведь всегда любили друг друга, Морган. И хорошо знали друг друга…
— Надеюсь, что узнаем еще лучше.
— Я тоже на это надеюсь. Видишь ли, мне представляется, что наша цель не обойти любовь, а пройти сквозь нее и выйти к любви иной, подчиненной рассудку и лучше вписывающейся в реальность. На этом пути ничего плохого не будет.
— Руперт, ведь ты не считаешь, что это нечто мимолетное? Мне кажется… теперь, когда я вдруг увидела тебя по-новому… я уже не могла бы вернуться к прежнему… да, не смогла бы.
— Понимаю. Я тоже не смог бы. И я уверен, что все это не мимолетно. Давай признаем: это искренне и глубоко.
— Как правильно ты говоришь, что нужно не обойти, а пройти сквозь. Слава богу, что ты сохраняешь такое спокойствие. Увидев тебя, я сразу же поняла, что тебе это под силу. Руперт, давай уйдем отсюда, выйдем куда-нибудь на воздух. Мне почему-то немного не по себе в этой комнате. Давай пойдем в парк. Тебе не нужно ведь возвращаться в офис?
— Прямо сейчас — не обязательно. Да, давай пойдем в парк. У нас еще много времени.
Стулья скрипнули, и шаги затихли вдали. Саймон уже давно чувствовал, что плечо Джулиуса дрожит. Теперь он услышал тихий клокочущий звук. Засунув кулак в рот, Джулиус хохотал.
— Великолепно! — воскликнул он, падая с ящика на пол.
— Ш-ш-ш!
— Все в порядке, Саймон. Они ушли. Мы можем вылезать.