— Ты даже не смотрела? — спросил он.
Его голос… громкий и полный недоверия… выдернул ее из размышлений о страхе и надежде. Торин стоял перед ней, покрытый кровью врагов. Волосы пропитались красным и прилипли к голове. Его рубашка порвалась в нескольких местах, открывая глубокие раны на груди.
Никогда не выглядел более прекрасным…
— Демоны… — начала она.
— Мертвы. Они не станут носителями. — Торин нахмурился. — Ты не смотрела.
— Смотрела, — заверила его Кили, пытаясь не выдать тот факт, что ее колени ослабли. — Поистине впечатляющая работа, Очаровашка. Одна из лучших, что я когда-либо видела.
Его лицо не выражало ничего, хоть грудь его и раздувалась от гордости — такую реакцию она видела у него только однажды. Тогда ей понравилось, сейчас же она просто влюбилась.
— Я могу быть устрашающим, — заметил Торин.
Кто-то говорил ему обратное? Я поставлю виновника перед ним на колени и заставлю молить о пощаде, которая так и не будет дарована!
— Ты можешь… и был.
Торин кивнул, удовлетворенный подобным ответом.
— За тобой придет еще больше демонов?
— Наверное не сегодня. Но скоро. — Когда пауки не вернутся к Гадесу, он поймет, что их убили. И захочет отомстить.
Он не из тех, кто позволит сойти с рук даже малейшему преступлению.
— Почему они напали на нас? — спросил Торин.
— Им поручили доложить Гадесу о моем состоянии.
Торин широко расставил ноги, будто готовился к еще одной схватке.
— Зачем? Он все еще хочет тебя?
— Возможно. Но не потому что любит, если ты подумал об этом. Он не любил меня, даже когда мы были вместе, иначе не продал бы Кроносу за бочонок виски. — Показалась горечь. — Я для него угроза, а он не переносит угроз.
В глазах Торина взорвалась ярость.
— Бочонок виски? За тебя, бесценную?
И вот так просто, образовалась связь.
С губ Кили сорвался крик боли, а внутри нее разбушевалось пламя. Ее сила поднялась, потрескивала, потребность в Торине внезапно усилилась до невозможности.
— Что не так? — потребовал Торин. — Что случилось?
Как я могла это допустить?
Не могу сказать ему. Не следует даже думать об этом.
Не должна никогда на это полагаться.
— Я… в порядке, — выдохнула она, переходя от слов к делу. — Просто прекрасно. — Никогда не испытывала ничего более восхитительного.
Должна прикоснуться к нему.
Нет, нет.