Затем он позвонил Ким на сотовый. К его удивлению, она ужинала с его отцом в доме Энн. Тодд быстро поправлялся, и его реакции уже не были такими заторможенными, как сначала, когда он только очнулся. Когда Тодда перевели в частную больницу в Лондоне, Ким решила пожить в Хайгейте с доктором Кальдером и детьми, а не останавливаться у свекра. Кальдер рассказал Ким о своих встречах с Зан и Джорджем Филдом и поделился предположением, что «Лагербонд» мог финансировать приобретение Корнелиусом иностранных газет. Ким сначала была шокирована, но согласилась с тем, что такое было возможно. Было видно, что недоверие, которое она испытывала к Корнелиусу, только возрастало.
— Как думаешь, это можно будет обсудить с Тоддом? — спросил Кальдер. — Если «Зейл ньюс» финансируется какими-то таинственными южноафриканцами, то он может об этом знать. Он ведь работал на холдинг несколько лет, верно?
— Верно, но судя по тому, что он мне рассказывал, «Зейл ньюс» финансировался за счет банковских займов и бросовых облигаций, — ответила Ким. — Тодд сейчас еще не полностью оправился. Мы разговаривали о крушении самолета, но не о том, что могло быть его причиной. Завтра я посмотрю, как он.
— Тебе на месте, конечно, виднее.
— Корнелиус и Эдвин заезжают в больницу. Корнелиус проводит с Тоддом много времени, но я стараюсь куда-нибудь уйти и не встречаться с ним. А что касается Эдвина…
— Да?
Ким заговорила шепотом, явно чтобы не услышал отец Кальдера:
— Он пытался угрожать мне. Он узнал про Донну Снайдер и пригрозил рассказать полиции. Он считает, что это сделает меня подозреваемой. Он хочет, чтобы я позвала тебя обратно. Я послала его к черту.
— И правильно сделала! Пусть рассказывает, полиция все равно не станет принимать это всерьез. Кстати, о полиции. Как продвигается расследование?
— Ни шатко ни валко. Я разговаривала с инспектором Бэнкс, и она подтвердила, что Корнелиус не входит в список подозреваемых. Она говорила так, будто ей самой это очень не нравилось, но заставить ее признаться в этом мне не удалось. Да, и еще. Южноафриканская полиция сообщила, что все документы по смерти Марты были утеряны.
— Они имели в виду — уничтожены, — уверенно заявил Кальдер. — Не могу поверить, что полиция не занимается Корнелиусом. Хорошо, хоть мне удалось кое-что узнать.
— Спасибо. И продолжай. Ты хочешь поговорить с отцом? Он как раз рядом.
— Да, пожалуйста.
Через мгновение в трубке раздался голос отца с характерным шотландским акцентом:
— Алекс? Как я понял, дело двигается?
— Думаю, что да. Ким тебе все расскажет.
— Хорошо. Я на тебя рассчитываю. Кальдер улыбнулся.
— А как дела у Энн?
— Стабильно. Вторую ногу она сохранит.
— Она в сознании?
— Да. Я разговаривал с ней сегодня после обеда по телефону.
— Она что-нибудь говорила обо мне?
— Думаю, что ее настраивает Уильям. Я сказал ему, что этого делать нельзя, но отсюда мне трудно настоять на своем.
— Значит, она все-таки обо мне говорила!
— Не беспокойся об этом, Алекс. Просто найди ублюдка, который это устроил.
— Найду! А как Феба с Робби?
— Пошли сегодня в школу. Думаю, сейчас для них лучше всего — оказаться в знакомой обстановке. Робби ведет себя очень тихо, но поговорил с матерью по телефону.
— Они справятся? — спросил Алекс.
— Да, справятся, — заверил доктор Кальдер. — Надо просто дождаться, когда Энни вернется домой.
— Надеюсь, ты прав.