Как и Тодд, она была вся опутана трубками, а палата заставлена разными приборами. Первое, что бросилось Кальдеру в глаза, была левая рука в гипсе, потом, что под простыней на месте левой ноги ничего не было, и, наконец, перебинтованные щека и лоб. Нос и рот закрывала маска, глаза Энн были закрыты.
Он подошел ближе. Она открыла глаза. Он взял ее правую руку и тихонько сжал.
— Энни, это я, Алекс, — прошептал он.
Несколько мгновений она пыталась сфокусировать взгляд, при виде брата ее зрачки расширились, пальцы, тихо сжавшие ему руку, разжались. Она начала крутить головой — сначала чуть-чуть, потом сильнее.
— Энни! Это же я! — снова прошептал Кальдер уже настойчивее.
Энн отвернулась.
Медсестра положила ему руку на плечо:
— Пойдемте, нам не надо ее волновать.
Кальдер бросил последний взгляд на голову сестры, на короткие волосы, прилипшие к повязке на голове, и позволил вывести себя из палаты.
— Ну, что я говорил? — торжествующе встретил его Уильям. — Уходи и больше не возвращайся!
Кальдер промолчал и, пошатываясь, вышел в коридор. Ему хотелось убраться из больницы как можно скорее.
— Алекс!
Он обернулся. Это была Ким.
— Алекс! Что случилось?
Кальдер потер бровь.
— Я только что был у Энн.
— Что случилось? Ей стало хуже?
— Нет, — ответил он. — Она… — Он не мог даже выговорить. — Она не захотела меня видеть и отвернулась!
Ким сочувственно дотронулась до его руки.
— Наверное, она еще не пришла в себя окончательно. В следующий раз все будет по-другому.
Кальдер с трудом сглотнул слюну.
— Я в этом не уверен, Ким. Совсем не уверен.
— Пошли. Выпьем по чашке кофе.
Кальдер взглянул на коридор, в конце которого был кафетерий, и покачал головой:
— Извини, Ким, мне надо поскорее на воздух.
Он повернулся и решительно зашагал к выходу.
20
12 августа 1988 года
Наступила настоящая зима. Пока меня не было, несколько раз прогремели бури. Виноградники стоят голые, дубы потеряли почти всю листву. Стало значительно холоднее, а на вершинах гор, окружающих долину, появились белые полоски снега. После жары и влажности Америки в самый разгар лета такая перемена — настоящий шок.
Сегодня мы обедали с Джорджем. Найти покупателя для «Мейл» ему так и не удалось.