Куат несколько раз хлопнул в ладоши, оглядывая собеседника задумчивым взглядом.
– Я восхищен, – продолжал инженер. – Ты потрясающе умен. Какая жалость, что ты не нашел своим мозгам лучшего применения, чем охота за головами.
– Я не жалуюсь. Характер у меня соответствующий.
– Это уж точно. Но вот о чем я вдруг подумал… Взгляд инженера стал жестче.
– Ты, друг мой, влез в крупные неприятности вовсе не за тем, чтобы все это выяснить, поскольку раньше все знал. Ты рискнул собственной жизнью ради Ниелах, а ведь добросердечие не совсем в твоем стиле, молодой человек. Если только…
Куат саркастически улыбнулся. – Если только эта девушка не интересует тебя в каком-то ином смысле.
– Опять мимо, – сказал Боба Фетт. – Я ей должен. И всегда плачу долги. Но причина серьезнее.
– Что ж, передать ответы тебе будет непросто, – инженер поднял руку. – Прислушайся.
Громовые раскаты все ближе и ближе подступали к <звездному разрушителю>.
– Я видел, как улетал корабль, который привез тебя сюда. У кого-то на его борту чувство самосохранения поострее, чем у тебя. Отсюда нет выхода. Не выбраться.
– Ошибаешься, – Фетт указал бластером направление. – Отойди от пульта.
– Не глупи. Одному человеку не под силу справиться с кораблем такого размера, для этого требуется обученный экипаж. Разве что при помощи буксировочного модуля, но без <воздушного пузыря> туда не попасть.
– Тебе сказано: отойди от пульта. Хочешь остаться в доках, вперед. Но этот корабль улетает.
– Как пожелаешь, произнес Куат. – Никому нельзя запретить выбирать способ собственной смерти. Я свой уже определил.
Инженер повернулся и зашагал с мостика, коридор за которым приведет его к одному из основных выходов с корабля. УЗКИЙ переходник оказался на месте. Куат загерметизировал за собой люк и уселся на ящик, отмеченный древней эмблемой верфей. Он чувствовал усталость и радость; он устал от долгих трудов и радовался, что они скоро будут кончены.
Инженер на мгновение закрыл глаза, но тут же открыл, когда ему на колени вспрыгнуло что-то теплое и мягкое. Куат опустил голову и встретился взглядом с золотистыми круглыми глазами фелинкс. Зверушка пристально смотрела на хозяина.
– Так значит, и ты знаешь, что такое преданность, – инженер взъерошил шелковистый мех. – На свой лад.
Каким-то образом тварюшка выбралась из закрытого кабинета в штаб-квартире и следом за хозяином прошла сквозь хаос и грохот гибнущей корпорации.
– Ну что ж, – пробормотал Куат. – Так тому и быть.
Он взял фелинкс на руки и прижал к груди, низко опустив голову, чтобы грохот его собственного сердца заглушил все, что вот-вот произойдет.
– Сколько уцелело? – коммандер Рожденст стоял у самого большого иллюминатора мобильной базы и смотрел, как разрушение катилось по далеким стапелям.
– Четыре фрегата-пиконосца, – докладывал из центра помещения Отт Клемп. – Мы посчитали их приоритетными. И еще <Небулон-Би>.
– Сколько человек мы потеряли? – коммандер глянул через плечо.
– Двоих. Один взорвался с фрегатом, второй не сумел выбраться из бомбардировщика. По-моему, можно считать операцию успешной.
Клемп держал летный шлем под мышкой. Ни он, ни коммандер Рожденст еще не переоделись.
– Возможно, – произнес Рожденст. – Но я не люблю терять хороших пилотов впустую. Пока мы не услышим новостей с Эндора, то не узнаем, может или нет Альянс воспользоваться этими кораблями.
Клемп посмотрел на пульт.
– Мы все еще сохраняем радиомолчание?
– Сам видишь, – кивнул Рожденст. – Из того сектора пока нет никаких сигналов…
Он не договорил; на стапелях Куата полыхнуло яркое пламя. Оба пилота повернулись к иллюминатору.