Бойцов собрали в помещении кают-компании 1Е2 — по крайней мере так было указано на переборках. На данный момент это было все, что знали Карлос и Маркус. Им оставалось неизвестным главное: куда направляется "Калона".
— Я видел ванные комнаты большего размера.
Карлос в своем бронекостюме едва мог повернуться. Вдоль стен стояли ярусы коек, но проскользнуть гуда было практически невозможно.
— Тай, убери свою спину.
Для Калисо явно требовалась отдельная палуба. Он посмотрел сверху вниз на двух матросов, пытавшихся направить солдат в отведенные им помещения.
— Этот корабль строили для очень мелких людей.
— Не обращайте на него внимания, — сказал Карлос. Ему требовалось расположить к себе команду. — Он просто болтает. Здесь есть такое место, откуда можно увидеть выход из гавани при отплытии?
Матрос показал на коридор, заполненный солдатами, пытавшимися составить оружие и при этом не задавить друг друга.
— Вверх по трапу и на корму. Люк открывается на посадочную палубу, которая, между прочим, как раз над нами. Не выходите за ограждения. И слушайте боцманскую дудку.
В корабельной системе оповещения постоянно слышалось непонятное бормотание, весь корпус мелко дрожал и вибрировал. Оставалось только ждать, вдыхать незнакомые запахи и пытаться понять странный язык приказов, передававшихся на палубу.
— Экипажу занять свои позиции, — раздался безликий голос, — Вахтенным слушать мою команду.
— Это означает, что мы выходим в море? — спросил Карлос.
Маркус хмыкнул и уставился на палубного матроса на верхней койке с таким видом, словно мысленно снимал с него мерку для гроба. Как можно было протиснуться в такую узкую щель, оставалось для Карлоса загадкой.
— Более или менее.
— Идем. Я хочу посмотреть, пришли ли мои родичи.
Они открыли дверь и выглянули на палубу: уже почти рассвело и можно было различить детали обстановки. Не было никаких церемоний по поводу выхода в море: ни музыки, ни строя бравых моряков — только несколько парней в синих робах деловито чистили тросы и цепи.
— Это дверь или люк? — спросил Карлос.
— Дверь, — ответил Маркус. — Люк бывает в палубе. Обычно.
— Надо бы выйти.
— Смотри отсюда, ладно?
Карлос окинул взглядом доки и причалы, а потом сосредоточился на стенах древней гавани. Там, ежась на холодном ветру, стояла группа людей. "Черт, ну почему я не взял полевой бинокль?" Он всмотрелся внимательнее.
"Интересно, а они видят меня?",
— Вон там твоя мама, — сказал Маркус. — Смотри.
Маркус был прав, и Карлос едва не задохнулся от радости. Его отец, мать и даже Мария, — проклятие, что делает женщина на таком ветру, когда ей вот-вот рожать! — все стояли среди остальных провожающих. Теперь ему было наплевать на недовольство матросов. Карлос шагнул вперед и отчаянно замахал руками.
Да, они увидели его. Увидели. И тоже замахали в ответ.
— Черт! — воскликнул Маркус.
Сначала Карлос подумал, что друг просто недоволен его излишне эмоциональным поведением, но потом он увидел, что так поразило Маркуса.
Слева от семейства Сантьяго стоял Адам Феникс — не с ними, а немного в стороне от всех. И он тоже поднял руку в медленном прощальном жесте.
Карлос не глядел на Маркуса, стараясь насладиться каждым мгновением, пока он видел своих родных. Но он все-таки услышал за спиной тихий вздох и шорох ткани.
"Значит, ты все же помахал в ответ. Это лишь начало, Маркус".