— Да.
— И?..
— Я сказал, что мы готовимся к отплытию. Он воспринял это совершенно спокойно. И конец разговору, как обычно.
Карлос понимал не хуже самого Маркуса, что старший Феникс не мог заставить себя сказать, как он беспокоится о сыне, или боится, или не хочет, чтобы тот служил в армии. Что-то заставило Адама Феникса промолчать о бегстве матери Маркуса — чувство вины, боль или уязвленная гордость, — и теперь он не мог разговаривать начистоту. А Маркус в своем упрямстве не многим отличался от отца.
Что за сумасшедшая семейка!
Зато Карлос без всяких вопросов знал, что его родители будут ждать на старой артиллерийской батарее у выхода из залива Фезор, чтобы помахать рукой уходящей «Калоне». Это будет почти тайный выход из маленького грузового порта, без шумихи и оркестра, и солдаты не станут выстраиваться на верхней палубе, чтобы показаться провожающим. Но их семьи всё знали. И они придут.
— Ты сказал ему насчет "Калоны"?
Маркус немного помолчал, затем обернулся:
— Нет. — Он выглядел скорее растерянным, чем сердитым. Растерянным и огорченным. — А он не спросил.
— Ты все можешь исправить, когда вернешься домой, — сказал Карлос, пытаясь немного оживить разговор. — Ты станешь настоящим героем войны, а он обрадуется, что ты вернулся живой. Между вами все будет по-другому.
— Да, — протянул Маркус и снова отвернулся к кораблю. — Как и после любой другой операции.
Группа моряков вышла на палубу; они облокотились на ограждение и стали разглядывать ожидавших посадки солдат.
— Эй, сухопутные крабы! — закричал один из них. — Как вам удалось попасть в роскошный круиз, ленивые раскормленные тупицы?
Кроме "сухопутных крабов" у них в запасе имелись и еще более язвительные прозвища. Веселая перебранка между двумя родами войск обычно снимала напряжение. Морякам казались смешными громоздкие доспехи солдат. И привычка широко расставлять ноги, чтобы не цепляться набедренными ремнями и тяжелыми ботинками, только усиливала это впечатление — точь-в-точь крабы. Эта кличка прочно укрепилась за пехотинцами. Но сегодня Карлос не хотел отвечать. Холодная вежливость — вот о чем стоило бы побеспокоиться.
— А что там было? — спросил Маркус, невосприимчивый к насмешкам. — В сообщении Дома?
— Какая-то чепуха о захватывающем эксперименте, о котором он не может нам рассказать. Он превращается в настоящего десантника. Теперь я начинаю чувствовать себя младшим братом.
— Похоже, он доволен службой.
Да, Дом был счастлив. У него была насыщенная жизнь, любимая жена, здоровые дети — Карлос не сомневался, что со вторым ребенком все будет в порядке, — и работа, которая ему нравилась. Он получил все сразу, и довольно рано для своего возраста. Дом попал в ситуацию, которую большинство его сверстников сочли бы кошмаром, но ему это нравилось. Таков был Дом. Карлос невероятно гордился им и лишь чуть- чуть чувствовал себя обойденным.
Он еще ничего не купил к дню рождения Дома. Надо будет заняться этим, как только они вернутся.
— Она идет, — пробормотал Маркус, оглянувшись через плечо. Затем набрал полную грудь воздуха. — Солдаты, подтянись!
Маркус мог услышать майора Штрауд за километр: если не топот ее ботинок, то командный голос. Она промаршировала вдоль строя солдат, отдала честь, а потом свернула к сходням, чтобы приветствовать ожидавшего наверху офицера. Только когда Карлос отвел взгляд в сторону, он увидел, что вслед за майором пришла группа штабных и связных кадетов, в том числе и ее дочь Аня, на этот раз в серой рабочей форме.
— Она как точная уменьшенная копия своей матери. Наверное, будет наблюдать за операцией с корабля. Черт, это ужасно, что кадетов допускают так близко к передовой…
Маркус взглянул в сторону, не поворачивая головы. Аня в этот момент, покачиваясь на высоких каблуках форменных туфель, преодолевала сходни.
— Зачем они заставляют офицеров вспомогательной службы носить такие высокие каблуки? Она же сломает себе шею.
Солдат, стоявший впереди Маркуса, — казалось, он ни на что не обращал внимания, — вдруг испустил преувеличенно томный вздох:
— В таком случае ты сможешь оказать ей первую помощь, Феникс. Всем известно, что ты сохнешь…
В спокойном голосе Маркуса едва обозначилось напряжение:
— Я вижу, среди нас появился комик…
Парень больше не произнес ни слова.
Строй солдат наконец пришел в движение, и под ботинками Карлоса завибрировали доски трапа, соединявшего «Калону» с настилом причала. Путь до отведенной им палубы, казалось, занял целую вечность. Маркусу пришлось не раз напомнить себе, что перемещение солдат в полном вооружении и броне по узким переходам и крутым лесенкам — трапам — требует немало времени.