– Мы ее используем, – сказал Уайтекер. – Используем.
Слово предоставили Жаку Шодре. Он раздал распечатанные копии повестки дня фиктивного собрания ассоциации, в котором они в данный момент якобы участвовали. Она должна была объяснить, зачем все производители лизина слетелись на Гавайи.
– Разумеется, в том, что мы делаем, нет ничего противозаконного, – произнес Шодре под дружный смех собравшихся, – но на всякий случай…
– Это ваши законники вам сказали? – рассмеялся Уайтекер. – Наши в этом не уверены. – Он пробежал глазами листок с повесткой дня. – Это официальная повестка?
– Да, – ответил Шодре, садясь на место. – Для нас, по крайней мере, это хорошее прикрытие.
– Конечно, – согласился Уилсон.
Минут двадцать все обсуждали пункты фиктивной повестки дня и возможные проблемы, которые могли возникнуть в ходе воображаемого собрания ассоциации.
Утреннее заседание закрылось после одиннадцати часов. Уайтекер встал. «Классно», – подумал он. Ему до смерти захотелось поделиться радостью с Херндоном.
– Мне надо позвонить, – бросил он и, шмыгнув в спальню, схватил телефонную трубку. «Ф-бёрд» между тем вел запись.
Херндон наблюдал за спектаклем, разыгрывавшемся на экране монитора, как вдруг раздался телефонный звонок.
– Боб? – услышал Херндон в трубке. – Это Марк.
Что за черт? Херндон испуганно посмотрел на экран. По телефону в гостиной никто не говорил. А Уайтекера в комнате вообще не было. Херндон тут же выключил видеокамеру. На часах было 11.13.
– Марк, вы где?
– Я у себя в спальне.
Про себя Херндон выругался. Камера была установлена так, чтобы видеть входную дверь, и агент был уверен, что заметит, когда его свидетель покинет гостиную. Ему и в голову не приходило, что Уайтекер может улизнуть в спальню. Если он будет и дальше прыгать туда-сюда, видеозапись признают недействительной.
Все не так просто, как кажется.
– Марк, – сказал Херндон, стараясь сдержать раздражение, – вы покинули помещение, а видеокамера продолжала работать.
– Почему же вы ее не отключили?
– Я уже отключил. Но я не слышал, чтобы вы предупреждали, что собираетесь выйти.
– Я предупредил.
– Постарайтесь в следующий раз произнести это четко и громко.
– Но я произнес, – оправдывался Уайтекер, – сказал, что пойду позвонить и что мы все увидимся снова в одиннадцать тридцать.
На самом деле заявление Уайтекера звучало иначе.
– Ну ладно, Марк, оставим это, – произнес Херндон ровным тоном, хотя внутренне он кипел.
– Я что-нибудь испортил?
– Надеюсь, что нет. Но в следующий раз громко объявляйте, что уходите.
– Я объявил! Я сказал, что пойду позвоню и что мы расстаемся до одиннадцати тридцати.
– О'кей, о'кей. Я просто не расслышал.
Помолчав, Уайтекер сказал:
– По-моему, все очень неплохо, да? Это то, что вам надо?