Остальные девять человек, потягивающие кофе или апельсиновый сок, рассмеялись.
Уайтекер объявил, что на утреннем заседании они обсудят объемы производства и результаты последней встречи в Японии. После ланча будет рассмотрена проблема с «Чейл йеданг», меньшей из двух южнокорейских компаний, которая все еще отказывалась соглашаться с отведенной ей долей прироста объемов производства. Чтобы оказать на «Чейл» давление, решили, что компанию не допустят к участию в утреннем заседании.
– Разумеется, мы можем утром коснуться и вопроса о ценах, – добавил Уайтекер.
Уилсон, сидевший на диванчике со светлой обивкой, достал сигарету, и тесное помещение наполнилось дымом.
Уайтекер предоставил слово Кандзи Мимото, который подошел к установленному в углу стенду и принялся писать на нем цифры. Эти цифры, сказал он, означают количество лизина, которое компании, по их сообщениям, произвели в феврале. Он сопоставил их с долей, отведенной каждой из компаний по договору.
– Это делается для того, чтобы, знаете ли, поддержать цены, – объяснил он. – А поддерживая цены, э-э-э, ну, мы все понимаем друг друга.
На обсуждение цифр ушло около получаса. Уайтекер начал беспокоиться из-за того, что Херндон не звонит. Может, нарушена телефонная связь? Он не выдержал. В 9.34 он схватил телефонную трубку и набрал номер.
– Хочу заказать еще апельсинового сока, – объяснил он окружающим.
Херндон снял трубку после первого же звонка.
– Все в порядке? – спросил Уайтекер.
Херндон поразился, как у Марка хватило духу задать такой вопрос, находясь в гуще заговорщиков.
– Да, все в порядке, – ответил он. – Чуть было не возникла проблема с этим стулом, но теперь все нормально.
– О'кей, – отозвался Уайтекер. – Еще апельсинового сока, пожалуйста.
Они разъединились. Уайтекер снова переключил внимание на коллег. Херндон снова воззрился на экран.
Агентам и в голову не пришло запастись апельсиновым соком. Если кто-то из участников переговоров обратит внимание на то, что сок так и не принесли, он, скорее всего, спишет это на нерадивость обслуживающего персонала.
Заговорщики, обменявшиеся цифрами объемов производства, хотели быть уверены в их истинности. Кто-то предложил нанять независимых аудиторов. Мимото забеспокоился.
– Если мы… это… не доверяем друг другу, тогда нам, конечно, нужны аудиторы, – произнес он, запинаясь. – Но мы не можем нанять их, потому что… потому что мы говорим о незаконных вещах и…
– Это законно, – бросил Уилсон.
Мимото уставился на него в изумлении:
– Это очень незаконно!
– Аудит? Аудиторы? – покачал головой Уайтекер. – Ну-ну. Аудиторы и без того знают наши финансовые данные.
– И вы думаете, что мы поступаем законно?
– Да, – ответил за Уайтекера Уилсон, – абсолютно законно.
– Да все это незаконно! – возразил Мимото.
– Нет, законно, – упорствовал Уилсон.
Для японцев это звучало как бессмыслица. Они были уверены, что нарушают закон. Поэтому их встречи и были тайными. Они не понимали, что Уилсон проводит различие между абсолютно законной передачей данных в адрес отраслевой ассоциации и незаконным использованием этих данных для фиксирования цен. Следующие несколько минут Уилсон объяснял, отчего ассоциациям позволено владеть цифрами объемов продаж.
Ямамото заспорил. А что происходит после того, как цифры окажутся в распоряжении ассоциации?
– Сообщать цифры в ассоциацию – это законно, – отвечал Уилсон. – А то, что мы с ними здесь делаем, незаконно.
– Вот эти данные незаконны, – указал Ямамото на одну из написанных Мимото цифр.
– Даже спорить с вами не буду, Масси, – отмахнулся Уилсон.