Шпага чести: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В заключение генерал де Голль произнес темпераментную, яркую речь, которую летчики слушали, затаив дыхание.

Вечером в составе французской делегации полковник Пьер Пуйяд был приглашен на прием в Кремль. По монументальной лестнице, покрытой толстым красным ковром, поднялись на второй этаж. Прошли бывшие апартаменты русских царей, зал заседаний Верховного Совета и, наконец, попали в залитый светом церемониальный зал, где уже находились члены правительства и видные военачальники Советского Союза.

Сталин не заставил себя ждать. Одетый в скромный френч бежевого цвета, с Золотой Звездой Героя Социалистического Труда, среднего роста, плотный, он вышел уверенной походкой. Пуйяд с удивлением отметил, что, в отличие от портретов, на которых советский лидер изображался с черными усами и шевелюрой, он был почти совершенно седой.

Сталин обменялся рукопожатием с де Голлем, который представил ему Пуйяда и Бидо. Золото, хрусталь, мраморные колонны, блистая и переливаясь тысячами огней, придавали всему необыкновенную торжественность, рождали чувство приобщения к ее величеству Истории.

Сталин занял место в центре. Справа от него — генерал де Голль, слева — посол США в СССР Гарриман, Бидо, временный поверенный в делах Великобритании в СССР Бэлфор. Далее с французской стороны были генерал Жуэн, посол Франции в СССР Гарро, члены делегации де Шарбонье, Дежан, Палевски, де Розье и офицер для особых поручений де Голля, давнишний товарищ Пуйяда полковник де Ранкур. С советской стороны — члены правительства, Маршалы Советского Союза, Генеральный авиаконструктор генерал-полковник авиации Яковлев.

Начался официальный ужин.

Очередной тост Сталин поднял за полковника Пуйяда и, взглянув на него, поднял бокал. Пьер встал и твердой походкой, держа в руке наполненный бокал, подошел к Сталину, который поднялся ему навстречу.

— Вот, — сказал он, обращаясь ко всем сразу, — настоящий герой Франции…

Что говорил Сталин дальше, Пуйяд совершенно не мог потом вспомнить, потому что от невероятного волнения потерял способность что-либо воспринимать. Пришел в себя лишь тогда, когда Сталин предложил выпить за новые победы полка «Нормандия — Неман». Глядя друг на друга, осушили бокалы, и Пьер, под рукоплескания всех присутствующих, вернулся на свое место.

— Господин полковник, — обратился к нему, улыбаясь, один из маршалов, — вы, пожалуй, первый иностранец, удостоившийся такой высокой чести.

Постепенно все разговорились, начали вставать из-за стола, разбиваться по группкам. Сталин и де Голль что-то обсуждали.

Пуйяд подошел к Яковлеву. Он давно ждал случая, чтобы встретиться с этим талантливым авиаконструктором, высказать ему глубокую благодарность за прекрасные самолеты, особенно — за Як-3. Яковлеву в свою очередь не терпелось услышать из уст иностранца оценку своим детищам. Александр Сергеевич с одобрением отозвался о французских летчиках. Оказывается, он был сам свидетелем тому, как под Смоленском Альбер Дюран спас летчика 18-го гвардейского полка Анатолия Пинчука, выбросившегося с парашютом. Немец хотел расстрелять его в воздухе. Но сам погиб от меткой очереди Дюрана.

— Долго вы работали над Як-3? — спросил Пуйяд.

— С сорок второго года. Была поставлена задача создать истребитель, который бы превосходил все немецкие. Это значило — быть ему самым легким, скоростным, маневренным и лучше вооруженным.

— Да, задача — не позавидуешь. У нас о таком идеальном самолете мечтал Литольф. Как же выполняли этот заказ?

— Такой же вопрос задал мне в следующем году и Сталин, когда я доложил о создании опытного образца Як-три.

— И что вы ответили?

— Деревянные лонжероны заменили дюралюминиевыми, переконструировали водяной и масляный радиаторы, фонарь, убрали хвостовое колесо — выиграли триста килограммов веса. Сталин тут же задал вопрос: «А скорость?» Отвечаю: «Семьсот километров». Он снова: «Вы что, заменили мотор?» — «Нет, мотор серийный».

— Что же дальше?

— Он спросил: «Значит, нет ничего невозможного?» Мне только оставалось согласиться с этим. Действительно, трудно, пожалуй, невозможно достичь предела в совершенствовании техники.

Тем временем Сталин и де Голль прохаживались по валу. Увидев беседующих Пуйяда и Яковлева, подошли.

— Что вы скажете, полковник, об истребителе Як-три? — спросил Сталин.

— Мои пилоты летали на американских и английских машинах. Но лучше Як-три они ничего не знают.

— Не надо так громко, — хитро прищурился Сталин. — Гарриман и Бэлфор услышат — обидятся.

Через несколько часов после окончания приема был подписан договор о союзе и взаимной помощи между Советским Союзом и Французской Республикой.

Пуйяд понимал, что волею судьбы явился свидетелем рождения важного дипломатического акта, знаменующего независимость Франции и ее возвращение в ранг великой державы.

10 декабря де Голль, попрощавшись с Пуйядом, Захаровым и пожелав им новых удач на фронте, поездом убыл с сопровождающими лицами на Кавказ, чтобы оттуда перелететь во Францию. С ними отправился и Мишель Шик, которого взял переводчиком на время переговоров генерал Жуэн, да так и оставил при себе. Шик уехал, украшенный орденами Почетного легиона, Военного креста, Красной Звезды, медалью Сопротивления. А в полк направлялись прибывшие с делегацией Морис Ромер — в качестве секретаря и Жорж де Фрид — в качестве переводчика.

Пуйяд вернулся к летчикам полка вместе с генералом Захаровым. Он намеревался рассказать о пережитой им удивительной ночи, но Георгий Нефедович опередил:

— Постройте полк, у меня есть экстренное сообщение.

Через несколько минут в зале разнесся его властный выразительный баритон: