Слепцов схватил с пола валявшийся пистолет и выбежал в коридор. Он ничего не видел от гнева. Сбивая детей с ног, он бросился к лестничной площадке. Учителя роняли журналы из рук, женщины визжали. Только дети ничего не понимали.
На лестничной клетке он наткнулся на школьного охранника, попытавшегося его задержать. Не вовремя. В ответ он получил удар рукояткой по голове. Павел скатился вниз в прямом и переносном смысле, сметая препятствия на своем пути.
Выскочив на улицу, он остановился. Никого, кроме прохожих. Ни убийцы, ни «Мерседеса».
В арку въезжала милицейская машина.
Павел бросил оружие и побежал в противоположную сторону. Препятствий для него не существовало. Высокий забор перемахнул, как детский куличик в песочнице, дворы, улицы, переулки. Он сам не помнил, как попал на свой чердак. Никого. Слепцов достал водку из заначки, сел на ящик и начал пить. Он ничего не видел и не слышал. Слезы лились из глаз, и он поглядывал на слуховое окно.
Не пора ли прыгать с крыши?
Эта мысль становилась все настойчивее и уже не оставляла его в покое.
Дня три или четыре Слепцов не просыхал. С крыши ему не дал спрыгнуть Максимыч, вовремя вернувшийся в свою обитель. Пришлось дежурить возле буйнопомешанного.
На пятый день он завязал с водкой и лежал на подстилке, глядя на покатую оцинкованную крышу. Домочадцы разговаривали шепотом. Все его жалели.
Павел слышал рассказ Максимыча о случившемся. Но он не знал о том, что Максимыч не уехал, а остался, бросив машину во дворе. Струсил, сбежал. Может быть, поэтому ребята из «Мерседеса» поняли, что беглецы где-то спрятались, заметив брошенный «жигуленок». Ему надо было их отвлечь, а он испугался. Так бы их ни за что не нашли. Когда он вернулся во двор, то там стояли милицейские машины. На газоне валялся пистолет с отпечатками пальцев убийцы. Вот только Максимыч не догадывался, чьи отпечатки найдут на оружии. На носилках вынесли труп, накрытый белой простынею. К вечеру все разъехались.
Данила Петрович рассказал о теленовостях. Погибла женщина. Имени ее никто из следователей не назвал — тайна следствия. На вопросы журналистов отвечали скучно, уклончиво. Сказали только, что убийца им хорошо известен и его поимка — вопрос времени. Далеко он не уйдет.
А он и не собирался уходить. И вообще, от жизни ничего не осталось. Ходячая мумия из страшилки. Поймают его или нет — значения не имело. Спрыгнуть с крыши он всегда успеет.
Когда все уснули, Павел стоял у окна и курил. Потом зажег свечу и дописал последнюю главу. Она кончалась плохо, как и его нашумевший роман «Конец млечного пути».
Заснул Павел под утро. Спал тихо, спокойно. Что-то в нем надломилось. Проснулся другим человеком.
Варя вернулась рано. Веселая, радостная.
— Пал Михалыч, у меня для тебя сюрприз. Смотри. Тебя никто не забыл.
Она кокетливо достала из-за спины толстый глянцевый журнал со знакомым логотипом и подняла его над головой.
— Глядите, мужики. Наш Паша! На помойке нашла.
— Где мое место, там и нашла, — хмуро произнес Слепцов.
— Не тебя. Журнал. Смотри. Твой портрет на всю обложку. Красавец! Настоящий мужик.
Варя положила журнал на ящик и с нежностью разгладила помятые страницы.
То, что Бурцева поместила его портрет на обложке, еще ни о чем не говорило. Важен материал. А для него нет темы. Описывать, как популярный писатель пьянствует на даче, запершись от всего мира? Жаль на чепуху тратить дорогую глянцевую бумагу.
Он пролистал журнал и застыл в изумлении:
«Мы предлагаем читателю небольшой экскурс по главам нового бестселлера Павла Слепцова «Падение в ад». Книга основана на реальных событиях и написана на высоком художественном уровне. Слепцов есть Слепцов. Он всегда умел поражать сюжетами. Говорить о нем можно бесконечно, но лучше читать самого автора, а не жалких подражателей, использующих его имя. Мы уже рассказывали в прошлом номере о дешевых подделках: «Ангельских глазках» и «Ангельском голосе». Кто-то хорошо погрел руки на имени неподражаемого Слепцова. Полумиллионные тиражи разлетелись, как горячие пирожки в зимнюю стужу. Жаль, что нам не удалось поймать пиратов с поличным. Теперь у вас есть возможность сравнить истинного Слепцова с клоунами, паразитирующими на имени настоящего писателя».
Дальше на пяти страницах шли отрывки из первой части книги. В конце фотография. На полу музыкальной школы мертвая Лиля с окровавленной грудью.
Под снимком подпись:
«Один из возможных финалов романа».
Далее крупным шрифтом:
«Продолжение следует».
Павел вздрогнул и захлопнул журнал.