— Похоже, что так.
Надвигались сумерки. Движение затруднялось с приближением часа «пик». Максимыч петлял, как мог. За ними гнались две «десятки» с сиренами.
На площади находился кинотеатр, улицы разбегались в разные стороны, но куда ни глянь, всюду пробки. Максимыч въехал на тротуар, перекатил через газон и, распугивая пешеходов сигналами, поехал вдоль боковой стены кинотеатра. Впереди забор. Тупик.
— Попались!
Боковая дверь в здании кинотеатра открылась. Из нее вышли парень и девушка.
— Ныряй, Паша, в дверь, пока не закрыли. Она ведет в зрительный зал. Там темно и полно народу. А я отбрешусь. Со мной они ничего не сделают.
Шанс, подумал Слепцов. На площади не спрячешься. Он выскочил из машины и юркнул в приоткрытую дверь.
— Вы куда? — возмутилась билетерша, пытаясь закрыть дверь на щеколду.
— Сумку забыл. Можете закрывать.
Она пропустила его, и засов щелкнул.
В зале стреляли. Хорошо, что только на экране. Он окинул огромный зал взглядом. Свободных мест немного. Шла очередная премьера американского блокбастера. Павел пригнулся и пошел по проходу. В центре третьего ряда пустовали два места.
Он пробрался к свободным местам и сел.
Сердце вырывалось из груди. Того, что творилось на экране, он не видел. В голове сплошной бедлам. Надо искать выход. Они наверняка видели, как он забежал в кинотеатр. Их немного. Человек пять, от силы шесть. Проконтролировать толпу, выходящую из зала после сеанса, не так просто. Фильтры не поставишь. Выходить одному слишком рискованно. Надо ждать конца фильма и просачиваться вместе с толпой.
Он осмотрелся по сторонам. Светящиеся табло с надписью «выход» висели по обеим сторонам. Но дверей только две. По одной на каждую сторону. Его шансы снижаются, у оперов увеличиваются.
Надо сосредоточиться. Фильм шел еще долго. С каждой минутой он терял драгоценные очки. Менты вызовут подкрепление и оцепят кинотеатр. Тогда крышка.
— Который час? — спросил он у соседа.
— Десять.
— Это последний сеанс?
— Последний.
Через фойе не проскользнешь. Можно бы смешаться со зрителями, пришедшими на следующий сеанс, но их там нет. Стопроцентный капкан.
Последний аккорд, и в зале вспыхнул свет. Загремели откидные кресла, народ встал. Двери открылись и тут же закрылись. В каждую из них вошло по четыре милиционера.
— Спокойно, граждане. Не напирайте. Выходим по два человека. Мы должны видеть всех зрителей.
Капитан вещал текст через мегафон.
Ну вот и кончились его путешествия с приключениями. Меру надо знать. Сам напросился. Прищемили нос.
Выход был. Стоило крикнуть во весь голос: «В зале бомба!»— и милицию снесет потоком. Но Слепцов этого делать не стал. Он стоял как истукан, а ряды пустели, растекаясь ручейками в разные стороны. У него ноги не шли. Устал таранить судьбу. Пусть берут.
На полу что-то блестело. Он наклонился. Сосед обронил часы. Павел их поднял, но разгибаться не стал. Кресла высокие. Он никого не видел, и его никто не видел.
Проходы узки. Могут и не заметить.
Слепцов опустил сиденья позади себя и впереди, а сам лег на пол и придвинулся к ножкам. Наивная попытка спрятать голову в песок. Но тут как повезет. До сегодняшнего дня ему удавалось выходить сухим из воды. Теперь он ничего не видел, кроме ковровых дорожек в проходах и ног зрителей, которых становилось все меньше и меньше.
Наконец топот затих.
— Ну что, Иван? — услышал он мужской голос.