Он представил себе лестницу. Вспомнил, как по ней поднималась Аленка, тихо, словно мышка. Даже дядиного веса не хватало, чтобы ступени зазвучали.
«Там движется что-то тяжелое… Или это просто дом? Осаживается или что-то в этом духе? Говорят, с деревянными домами такое бывает».
Снова тихий звук, теперь где-то наверху. По воспоминаниям Глеба, там находилась большая пустующая комната на весь этаж. При нем никто ни разу туда не поднимался.
«Там ничего нет. Но что-то большое ходит сейчас в темноте. Чего-то ищет».
Скрип!
Неожиданно громко над самой кроватью. Глеб почувствовал, как на коже выступил холодный пот. Он закрыл глаза. Сундук — большой, обитый широкими металлическими полосами, отливающими серебром, возник перед ним из темноты.
«Серебро — это хорошо. Это как раз то, что надо».
Его блестящая крышка потускнела и покрылась трещинами, словно яростное нечто пыталось разбить ее, нанося сильные удары.
Но не смогло.
«Еще бы! Конечно! Конечно, не смогло!».
Глеб замер и прислушался. Несколько секунд было совершенно тихо, так, что можно было услышать собственное дыхание. И вдруг
Скрип-скрип-скрип быстрые шаги прямо над головой.
«Сейчас!».
Глеб мысленно потянулся вверх, сквозь перекрытия, в темноту комнаты третьего этажа, в которой двигалось что-то большое и страшное.
«Не бояться! Не бояться! Сейчас!».
Он ухватил это что-то и потянул к себе, вниз. Крышка сундука распахнулась, приветствуя нового пленника.
«Туда! Скорее, пока он не вырвался!».
С глухим металлическим лязгом крышка опустилась.
Тишина.
В доме тишина.
«Я перехитрил тебя! Я поймал тебя!».
Глеб почти заснул, когда со стороны лестницы вновь раздалось тихий звук.
Скрип.
Оно поднималось.
Скрип-скрип.
Теперь оно рядом с дверью в комнату. Глеб смотрел, как та медленно приоткрывается, словно в кошмарном сне. Снова возник сундук.
И опять стало тихо.
Аленка спала беспокойно: она без конца крутилась с бока на бок, смятое одеяло валялось на полу возле кровати. Тишина в комнате была настолько глубокой, что казалась вязкой. Ни единого звука не нарушало молчания, ни единого шороха. Тонкие волосы девочки покачивались, словно водоросли под водой, делая ее похожей на маленькую русалку. Казалось, они жили отдельно от нее, своей неведомой жизнью. Как маленькие змеи — переплетались и подрагивали в стоячем воздухе комнаты, слепо искали что-то и не могли найти. Во сне девочка приоткрыла рот, и на подбородке блестела тоненькая струйка слюны.
А за окном шелестел лес, покачивая темными верхушками деревьев. В неясном свете месяца по полю проносились смазанные тени, вспыхивали и тут же гасли крошечные огоньки. Туча закрыла лунный серп, и на несколько минут поле погрузилось в непроницаемую тьму.
Что-то стукнуло во входную дверь и сразу же отступило, испугавшись.