— Здравствуйте, дядя Сережа.
— Умываешься?
Глеб кивнул и стал вытирать лицо. Внутри снова возникло знакомое напряжение. Как будто воздух сгустился в тесном помещении и стал тяжелым, как вода.
— Девка — сучий выкормыш. А жалко. Так нужно, видать…
Дядя произнес эту фразу спокойно, разглядывая синюю занавеску душа. Руки в карманах шевельнулись.
Глеб испугался. Его взгляд метнулся по ванной и задержался на двери. Дядя стоял у выхода, перегораживая единственный путь к бегству; на полках позади несколько пузырьков, а самым опасным орудием, которое можно было бы использовать, являлась зубная щетка.
Что-то происходило, прямо сейчас, что-то во много раз хуже, чем раньше. Оно выросло и набралось сил, и добралось…
Дядя посмотрел на него.
— Как съездил вчера?
Он снова выглядел нормальным. Выглядел так, будто только что вошел. Глеб немного расслабил колени.
— Нормально.
— Нашел что хотел?
— Вроде бы.
— Понятно.
Дядя прочистил горло и провел рукой по затылку.
— Нам нужно с тобой кое о чем поговорить.
— О чем?
— Пойдем в комнату. Сядем.
Глеб вошел вторым и уселся на край кровати поближе к выходу. Дверь он оставил открытой.
Дядя некоторое время покачивался на стуле, собираясь с мыслями, а потом произнес:
— Не обижайся на Иру. Она, на самом деле, против тебя ничего не имеет. Просто… ей страшно, Глеб. Да еще Аленка… Она не понимает, что происходит.
— Я тоже не понимаю.
— Да. Никто не понимает. Но кое-что я знаю: все это началось после того, как ты приехал.
Глеб замотал головой.
— Нет, дядь Сереж, все это началось раньше. Поляна, кресты — все это уже было.
— Ты что-то узнал?
— Немного. На самом деле, почти ничего.
— Знаешь — давай-ка ты мне все расскажи.
— Что рассказать?
— Ты зачем вчера пошел в лес?