— В смысле?
— Ну, греческая, римская…
— Нет! Наша. Отечественная.
— Славянская.
Настя заулыбалась и стала похожа на ангела.
— Должно быть. Спроси у Анны Олеговны. А тебе зачем?
Глеб колебался не больше секунды. Промелькнула благородная мысль не впутывать ее в свои проблемы. Держать подальше. Но от чего ее нужно держать подальше, он не знал. И снова он подумал о том, что, наверняка, слишком сгущает краски. Наверное, все не так страшно. Взгляд Насти, направленный на него, такой откровенный, вопрошающий, превращал мысли в облака сухих листьев, бестолково бросающихся из стороны в сторону, вслед за капризным ветром. Глеб вдруг обнаружил, что его буквально распирает от желания поделиться с ней. И, к тому же, очень хотелось выглядеть загадочным. Ужасно хотелось.
«Девчонки от этого тащатся».
— На ферме что-то творится. Странное.
Фраза возымела именно тот эффект, на который и была рассчитана. Глаза Насти загорелись любопытством.
— Что творится?
Первый ход удался. Теперь необходимо было развить ситуацию.
— Ты когда заканчиваешь?
— В пять.
— Давай встретимся, и я тебе все расскажу. Может, еще что-нибудь узнаю. Здесь есть какие-нибудь кафешки?
— Есть одна, но это тошниловка. Там мужики водку пьют.
— А где тогда?
— Можно пойти к детской площадке, там тенек и скамейки.
— Отлично! Тогда, до пяти?
— Ага.
Ее голос прозвучал так, что по спине пробежали мурашки. Настя улыбнулась, и Глеб ответил на улыбку, чувствуя сладость и закипающую внутри энергию. Он повернулся и, стараясь не споткнуться, пошел к двери. За спиной хлопнуло окно.
Взгляд Анны Олеговны, поначалу суровый, сразу же смягчился, как только она узнала, что хочет от нее Глеб. Она провела его вглубь комнаты и там среди высоких стеллажей отыскала объемную, с золотым тиснением книгу.
— Думаю, это вам подойдет.
На обложке славянским шрифтом было набрано:
— Похоже на то. Спасибо.
— Садитесь там — у окна. Приятного чтения.
Глеб не обратил внимания на сладость, мелькнувшую в голосе библиотекарши. Он проследовал к столу и уселся в скрипучее кресло.
В книге оказался предметный указатель. Глеб принялся просматривать его, ведя пальцем по бумаге и шевеля губами. На слове «осина» палец застыл.
Страница 363.
Первая же фраза заставила его насторожиться и сесть ровнее.