— Ты… — начал он и снова умолк. — Осторожнее.
— Хорошо.
— Мы все должны быть очень осторожными.
— Конечно.
Дядя повернулся в кресле и оперся рукой о сидении. Ладонь соскользнула, и он вздрогнул.
— Что ты задумал?
— Хочу посидеть в библиотеке. Думаю, для этого пришло время.
— В библиотеке…
— Можно?
Обветренная рука опустилась на плечо племянника.
— Глеб, не надо ходить в лес. Ты меня понял?
— Да.
— Не тормоши…
— Машина? Можно?
Дядя убрал руку.
— Бери.
— Спасибо.
Глеб захлопнул дверь и быстро пошел по направлению к дому. Дядя смотрел ему вслед, рассеянно вытирая вспотевшую ладонь о штанину.
Двенадцать лет назад…
Отец легонько пнул ближайшую коробку с крестами и посмотрел на Сергея.
— Ну что, сын? Что делать будем?
Тот задумчиво скреб ногтями подбородок и молчал.
— Что молчишь-то?
— А что говорить?
— Что говорить…
Находка, жуткое сокровище, скрытое под землей и найденное случайно во время подготовки поля, выбила их из колеи. Они обсуждали ее два дня, отложив все дела, несмотря на то, что времени рассуждать не было. Кресты — это еще куда ни шло, но то, что они обнаружили после них, заставило новоявленных фермеров оцепенеть от ужаса.
Продолжать осваивать поле — означало в буквальном смысле слова ходить по костям. Это было страшно, кощунственно. Но, с другой стороны, если смотреть на вещи трезво, к чему призывал Сергей, ничего особенно ужасного в этом не было. Нельзя отказываться от земли, которая досталась с таким трудом только из-за того, что у кого-то поджилки тряслись, как у ребенка после страшных сказок. Сергей не сказал этого отцу прямо, но такой необходимости и не было.
Отец говорил ему, что плохо жить на земле с таким грузом. Суеверия или нет, но это аукнется. Так или иначе. И привозить сюда семью… — что им сказать?
Сергей заявил, что ничего говорить не будет — нечего говорить. А от земли он не откажется. Это все, что у него есть.
На том, в конце концов, и порешили. Кресты спрятали, а яму с костями в дальнем конце поля засыпали землей.