— Да уж, — согласился Борис. — Звучит, так себе.
— Это еще не все, — Настя тоже встала и, глядя на отца, сказала. — Я тоже кое-что добавлю.
Они парили в бескрайней белой пустоте, сидя в вершинах невидимого треугольника: Анна, Аленка и Степан. Пока на кухне шло совещание, они собрались здесь, чтобы принять свое решение. Все, что говорили Настя и Глеб, не представляло для них никакого интереса — все это было известно и давно пройдено. Они искали не объяснения, а способ борьбы.
— Нельзя оставлять все как есть, — сказал Степан. — Это принесет большие беды.
— А что мы можем сделать? — спросила Анна.
— Кое-что мы можем. Но нам потребуется их помощь.
— Но мы не можем говорить с ними.
— Можем, — Степан указал на Аленку. — Она может.
— Я могу. Но я…
Образ Аленки замерцал и сделался менее плотным. Она испуганно посмотрела на знахарку. Та опустила голову, замерла и через секунду то, что захватило девочку, отступило.
— У нас мало времени, — сказала Анна. — Я не могу удерживать это долго.
— Да… Мало…
Степан задумался.
— Выбор у нас небольшой, — сказал он, наконец. — Поляна — вот сердцевина зла. Поляна и деревья на ней. Это жилы, по которым течет его жизнь. Если срубить их, дьявол умрет.
— Это действительно так? — спросила Анна. — Откуда ты знаешь.
— Знаю. Я часть его и знаю.
Он снова показал на Аленку.
— И она знает.
Знахарка посмотрела на нее. Девочка кивнула.
— Но как это сделать?
— Они сделают. Они пойдут на поляну и срубят деревья!
— Им не пройти.
— Они могут пройти, если с ними пойдет ребенок.
— Нет! Я не дам свою дочь!
Степан досадливо мотнул головой.
— Глупая тетка. Ничего ты не потеряешь — не тронет дьявол твою девочку, потому что нужна она ему. Она — щит для остальных, а вторая девушка будет им глазами. Пусть посылает свои мороки, она видит сквозь них. Я одного только боюсь, он зверье пустит. Тут уже им самим не справиться.
— Его надо занять, — сказала Аленка.
— Что?
— Отвлечь.
Степан с сомнением покачал головой, а потом лицо его вдруг прояснилось.