— Я обязан был это сделать ради моего дома и ради моего рода.
— Это похвально! — отметила Афродита; она давно уже так не веселилась.
— Но я должен был определить и самого себя, — продолжил полковник свою исповедь. — Я должен был себе доказать, что я не только имя, которое купил богатый проходимец для своей дочери. Я должен был ощутить, что я есть Эдуард Трутц фон Гофманзау. Человек! Понимаете? С помощью человека.
— Вот оно что, — догадалась, наконец, Афродита. — Вы обзавелись любовницей. Балериночка на выходах или в этом духе. В общем, что-нибудь по карману. Но не надо же так расстраиваться! Конечно, есть затруднение… ваш возраст…
— Попрошу вас, мадемуазель! Вы себе позволяете!..
— Да ну же, полковник, неужели я ошиблась?
— Да… нет, в какой-то степени вы правы. У меня появилась подруга… Но это вовсе не то, что вы думаете! — зауверял полковник. — Мыслящая подруга, все понимающая, умеющая разделить… И, конечно же, это дама из моей среды.
— Плюс ко всему! — Афродита всплеснула руками. — Можете не продолжать, полковник. Я поняла, то есть могу представить… Благородная баронесса напала на ваш след, застала, так сказать, вас и вашу даму, ну, когда вы украдкой пожимали друг другу ручки, не так ли?
— Она установила, что мы с нею встречались здесь в квартире моего доброго Валентина.
— И пригрозила поломать вам чудную идиллию, если вы не заплатите некую сумму. Не так ли?
— Точно так!
— И какую?
— Двенадцать тысяч марок. Ежегодно.
— Ощутимо! А зачем вы, собственно, вообще платили?
— Она держала меня в руках! — опять заныл полковник. — Что мне было делать? Она сфотографировала меня и даму, о которой идет речь. Она сумела заполучить, до сих пор не пойму каким образом, мои письма этой даме. Наконец, она потребовала от меня письменное признание о том, что у меня роман с этой дамой.
— И вы согласились?
— Иначе баронесса послала бы фотографии и письма моей жене и… с такими жертвами добытые средства полетели бы в тартарары. Не смейтесь, мадемуазель! Конечно, не только это, но я не мог ставить под удар и мою даму. Не буду скрывать, она замужем. Баронесса ее тоже шантажировала.
— Бодренькая, однако, была у меня тетушка, — резюмировала Афродита. — Простите, не будет ли нескромным, если я поинтересуюсь именем дамы?
— В обычных обстоятельствах — конечно, но в данных… С наследством вы получите, естественно, много документов. В них найдете имя дамы, если вы вообще не разыгрываете комедии и действительно ничего не знаете. Речь идет о графине фон Хазенталь.
— Пс-с-с! — покачала головой Афродита, едва скрывая игривую улыбку. Она представила себе Эрентраут Марию и Эдуарда Трутца, лобызающимися при тайной встрече.
— Трогательная история, — сказала она. — И, конечно, ужасная, — быстро добавила она, заметив движение на лице полковника. — Я, правда, слабая женщина, а не боевой прусский гвардеец, но я бы никому не спустила таких штучек. Думаю, от тетушки полетели бы клочья…
— Я бы тоже сделал что-нибудь такое, — сказал полковник, принимая воинственную позу. — Но прежде надо было до нее добраться.
— То есть как?
— Именно так, я никогда в жизни не видел вашу тетушку.
— Да не может быть!
— Но это факт!
— Значит, вас шантажировал некто, кого вы никогда не видели?
— Понимаю, что это звучит дико, но это правда.
— Значит, она, моя тетушка… баронесса, вам писала?
— Ну что вы, для этого она слишком хитра. Она подсылала ко мне своих марионеток.