— Дырочкин! — воскликнул он. — Готов спорить, это будут самые мировецкие каникулы в нашей жизни!
Чего же нам было спорить, если и я думал так же?!
Родители расходились. Шёл к автобусу дедушка Фешин.
Появились вместе Бойцовы, бабушка и внучка, обе спокойные и важные, будто и теперь они несли виолончель.
Перед уходом мама передала Поликарповым Феньку.
Федя подошёл к нам с Севкой. Постоял, словно бы разглядывая свой ботинок, сказал тихо:
— Отец дал всем… честное слово, как думаете?..
— Уверены! — воскликнули мы.
Федя дёрнул поводок и побежал с Фенькой через дорогу, догонять взрослых.
Он обернулся. Мы помахали ему вслед. Федя ответил.
Потом мама прощалась с Галиной Ивановной и Зинаидой Сергеевной, пожимала руку Юрию Петровичу и Севкиной бабушке Екатерине Константиновне. И глядя на их прощание, Севка вздохнул:
— А бабушка у меня мировая!
— Бабушка у тебя что надо! — поддержал я.
— Пойду помогу донести ей сумку, — сказал Байкин, хотя сумка у бабушки была совершенно пустая. — Что ни говори, Дырочкин, а бабушке моя помощь всегда приятна!
Люська, конечно, тут же подлетела к Севке.
— Севочка, — непривычно ласково произнесла она, — ты не дал бы мне поносить бабушкин орден?!
Мы возмутились.
— Орден нужно заслужить, Люся!
Удалова скривилась.
— Подумаешь, уже зазнались! — крикнула она. — Мне от вас и вообще ничего не нужно!
Галина Ивановна постукивала каблучками по паркету, на ней было синее платье в белый горошек, на шее новые бусы.
Сегодня последний день третьей четверти, последний урок русского языка, последний день последней недели!
Завтра — каникулы!
Галина Ивановна проходит вдоль колонок, кладёт каждому на угол парты листок чистой бумаги. Мы будем писать сочинение, но вот о чём, никто не знает.
Месяц назад мы писали: «Кого бы я взял с собой на необитаемый остров?»
Мне нравятся такие темы — фантазируй сколько угодно!
Я сразу назвал — Севку.
Галина Ивановна попросила отложить ручки, послушать.
— «Что бы я сделал хорошего людям, если бы стал взрослым?» — называет она. — Подумайте и напишите, а потом мы послушаем…