Психогенные грибы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

2. Традиции мацатеков. Мацатеки — вовсе не единственная группа, традиционно употребляющая грибы, но с них «всё» началось, и про них известно больше. Мифология их сложна, особенно для понимания людьми с «конкретным» подходом, типа «или ты веришь в это, или, наоборот, в это». Как и многие другие индейцы, они фантастически (в нашем понимании) терпимы, и спокойно сочетают свое исконное язычество с самым искренним христианством. (Мария Сабина была одним из организаторов мирских католических «сестринств» и активно работала в таком много-много лет, делая свечи и подготавливая мессы по праздникам.)

Стоит отметить, что прием грибов—совсем не единственная церемония, обычная в Хуаутле и окрест. По самым разным причинам отдельные индейцы и целые семьи часто устраивают «очищения» — обычно также с помощью «мудрого человека». Жгутся свечи и копаль, читаются молитвы. Это может включать в себя элементы магии или нет—в зависимости от того, кто проводит очищение.

На языке мацатеков грибы называются сложно и красиво, что-то вроде «потрясающие малыши, которые сами высовываются (или выскакивают)». Их часто называют «маленькими святыми». Впрочем, «часто называют»—не верно. О грибах, в отличие от алкоголя, открыто говорить не принято.

В согласии с традицией, грибы собираются на раннем рассвете юной девочкой, девственницей. Лучше всего это делать во время новой луны. Потом грибы приносятся в церковь и какое-то время лежат на алтаре (это не обязательно большая, «главная» церковь, потому что в тех местах много маленьких церквей, которые строит отдельный человек или семья; или это может быть даже уголок внутри дома, как у Марии Сабины). Их никогда не показывают открыто на рынке, даже если они предназначены для продажи. Их вообще показывают как можно меньшему количеству глаз (тот, кто собирает, сразу заворачивает их в листья). В любом случае они передаются из рук в руки по предварительному договору.

Церемония, «велада», «vigil» происходит всегда ночью. Тот, кто ест грибы днем, считают индейцы, рискует сойти с ума. Церемонией руководит один или одна из «мудрых» или целитель (целители и колдуны, — тоже «работники здравоохранения» у индейцев, но как бы рангом пониже «мудрых»). У велады всегда есть конкретные цели. Обычно это исцеление больного, но может быть также разрешение любых трудных проблем (кража, отсутствие вестей от близких, пропажа человека и пр.) Грибы даются участникам церемонии после обрядов очищения—и людей, и грибов. Среди участников есть «мудрый», есть тот, ради которого устраивается церемония (например, больной), и часто могут быть другие люди (обычно семья, близкие больного). Все они обязательно выдерживают несколько дней поста в пище и сексе.

Грибы раздаются парами. Их нужно съесть целиком (включая, например, основание ножки, потому что иначе гриб может потом заставить человека искать свою ножку). После того как грибы съедены, убирается весь свет, и вся ночь проходит в полной темноте. Никто, кроме ведущего и его помощников, не может покинуть места церемонии до утра.

Мацатеки считают, что грибы «говорят». «Если вы спросите шамана, откуда идут его образы, он, скорее всего, ответит: «Я не говорил этого, это сказали грибы». Шаманы, которые едят их, — глашатаи истины, поющие ораторы, устные поэты своего народа, они лечат словами, они говорят, что не так и что нужно для излечения, они мудрецы и оракулы, «охваченные голосом».[22]

Нараспев, речитативом, часто отбивая ритм, «Мудрый» в течение всей ночи «ведет речь», взывая к святым и другим силам, утверждая себя и свой поиск, находя ответы, описывая все происходящее в его главном смысле. Описать такую речь очень сложно. Звучит она как песня.[23] «Мудрый» не запоминает слова ее; они приходят, когда грибы находятся внутри, они идут от самих грибов. Большая часть фраз в этой речи оканчивается словом «цо»—«говорит», в смысле—«та сила говорит», «грибы говорят».

Я—женщина мудрости, говорит,

Я—женщина языка, говорит,

Меня знают в небесах, говорит,

Меня знает Бенито Хуарес, говорит,

Я—святой Петр, говорит,

Я—Иисус Христос, говорит,

Я—дева Мария, говорит,

Я—та, кто говорит с горами, говорит,

Я—та, кто говорит со святыми, говорит,

Мы будем искать корень болезни, говорит,

Мы найдем причину несчастья, говорит…

Таким образом, «мудрый» обычно говорит за всех;[24] остальные хранят молчание.

Для лечения часто нужно, чтобы человек вырвал. Мария Сабина рассказывала, что и это она часто делает вместе с человеком или даже вместо него (особенно, если больной — ребенок).

Плата за такие церемонии обычно очень мала и носит скорее символический характер (например, несколько фруктов). «Мудрый не должен брать денег. Тот, кто берет их, — лжец. Мудрый рожден лечить, а не делать бизнес из своего знания».[25]

3. Я бы вначале хотел дать незлобный пример, как не надо принимать грибы. (Интернет полон примерами гораздо более драматичными). Этот пример тем более замечателен, что принадлежит человеку симпатичному и умному, доктору биологии и, что самое смешное, одному из самых значительных в мире специалистов по систематике псилоцибиновых грибов.

Итак, доктор Гастон Гузман описывает,[26] как он ел грибы, которые уже тогда начал изучать, в той же Хуаутле, где их ел Вассон, через три года после первой «велады» с участием белых. Он работал в Хуаутле уже не первый раз, и дон Исауро, в доме которого это происходило, был с ним в очень хороших отношениях. Гузман попросил устроить церемонию, чтоб «узнать грибы» и «избавиться от боли в ноге». На самом деле он по-прежнему сомневался, что грибы обладают психоактивностью. Дон Исауро сомневался в кандидате, но согласился, скорее всего, из желания угодить дорогому гостю. Далее— по тексту, который хотел я исчертить восклицательными знаками, но удержался. Смотрите сами.

«Восьмидесятилетняя мать дона Исауро заправляла церемонией. Она обращалась с грибами с уважением; достав их, она вначале держала их в ароматном дыму перед алтарем. Раньше в этот день она по просим двух своих старших сыновей также есть грибы в этот вечер, чтобы сопровождать меня во время церемонии.

После того, как грибы были съедены, я немного поболтал с доном Исауро, любопытствуя, когда же начнут проявляться галлюцинаторные эффекты. Я посмотрел на свои часы и увидел, что было довольно поздно — около девяти (семья ложилась обычно в восемь) — так что я решил лечь на свою подстилку. Когда я сказал о своем решении дону Исауро и его матери, они также решили лечь спать. Два брата продолжали сидеть за столом, где они так и провели всю ночь.

Как только я лег на свое место, весь свет в доме погасили. Единственным источником света осталась масляная лампа под моей самодельной «установкой» для сушки грибов. Грибы начали проявлять эффекты через полтора часа после того, как были съедены. Я смотрел на освещенную «сушилку», и вдруг она стала похожей на замок или дворец с человеческими чертами. Это не было собственно галлюцинацией, но скорее иллюзией, которую я так и воспринял. Замок улыбнулся мне и сказал: «Иди, иди, не бойся». Я был удивлен и немного испуган, несмотря на его успокаивающие слова. Затем, когда я потянулся за своими очками, замок громко засмеялся. Я постарался повернуться к нему спиной, чтобы немного поспать, но это оказалось невозможным, потому что теперь я видел множество привлекательных, ярких красок, куда бы я ни смотрел, вне зависимости от того, закрыты были мои глаза или открыты. Эти краски постепенно превратились в очень высоких негров, которые танцевали вокруг моей подстилки и пели. В это время я чувствовал себя очень хорошо, как будто лежа на прекрасном матрасе; к тому же мне хотелось смеяться, когда замок продолжал меня звать. Я почти просил его помолчать, потому что был очень занят спектаклем танцующих негров.

Когда я попытался понять, почему я вижу такие странные вещи, танцоры исчезли. Потом появилась собака, за ней кошка. Оба обежали мою подстилку очень быстро, а замок тем временем продолжал меня звать и смеяться. Опять я попробовал проанализировать эти «галлюцинации», но нашел это слишком трудным. Я не мог ясно думать ни о чем.

Затем я заметил, что мои ноги совершают движения, как будто я иду, хотя я по-прежнему лежал на спине. Я отругал их за это, но они не обращали на меня внимания и продолжали, словно балующиеся дети.

Вдруг я попал в пещеру под своей подстилкой, где стал наблюдать множество любопытных светящихся маленьких животных, окруженных очень странной музыкой. Их нереальность была очевидной. Я стал плохо себя чувствовать, появилось ощущение определенного сумасшествия. Когда я стал пытаться вернуться на свою подстилку, я обнаружил ее почти вне досягаемости под потолком пещеры. Рядом была лестница, но сломанная. В конце концов, однако же, я сумел вернуться на подстилку. Там я нашел своих кузена и кузину, которые тепло со мной разговаривали. Кузина протянула мне руку в приветствии. Подозревая, что и она, и ее рука были нереальны, я задержался с ответом. Затем мне пришло в голову, что это неподобающее поведение для джентльмена, и я протянул руку для ответа, по-прежнему лежа на спине. В этот момент я вдруг понял, насколько смехотворны мои действия и мысли, поскольку все эти странные вещи, которые я видел, конечно же, были нереальны! И, тем не менее, они выглядели так правдоподобно!

[22] Так рассказывает Henry Munn в своей работе «Mushrooms and Language» (from: Hallucinogens and Shamanism, edited by Michael J. Harner). Манн — один из белых, которые «эмигрировали» в Хуаутлу. Он женился на индианке и прожил там много лет, до самого последнего времени.

[23] Вассон полностью записал одну из церемоний, проведенных Марией Сабиной, и издал ее в 1974 году в виде пленок, транскрипции по-мацатекски, переводов на испанский и английский, со своими комментариями, а также с прекрасными фотографиями Ричардсона.

[24] Клод Леви-Стросс красиво сравнивает психоаналитика (который слушает, заставляя человека говорить) и шамана, который говорит за того, с кем он работает. (Claude Levi-Strauss, «The Effectiveness of Symbols»).

[25] Так сказала в своем интервью Мария Сабина, всю жизнь зарабатывавшая тяжелым «обычным» трудом. По домам других «мудрых», сфотографированных Вассоном, Гузманом и другими, видно, что это правда.

[26] Этот рассказ напечатан в статье Гузмана «Wasson and the Development of Mycology in Mexico», в сборнике статей, посвященных Вассону, которые вышли книгой «The Sacred Mushroom Seeker» под редакцией T.Riedlinger.