Психогенные грибы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Групповые трипы он проводит только с теми, кто делал с ним индивидуальные.

Межглавок 3

Льет дождь. Я сижу в доме Аполонии Мартинес, дочери Марии Сабины. Здесь бедно-бедно-бедно. В России так строят сараи — окон нет, пол земляной, очень неровный. В сильный ливень (сегодня ночью) по полу течет вода. Полно икон, распятий, очень много цветов, в одной стороне комнаты — место для свечей и чаша для сжигания копаля (ароматическая смола каких-то хвойных). В соседнем «сарае» — очаг, огонь разводится на столе, а затем дым уходит через дырки в крыше. Здесь очень хорошо, просто по состоянию. Аполония не говорит по-испански, говорит ее внук. Когда он дома, он почти все время проводит перед малюсеньким телевизором.

Одна шальная мысль меня посетила недавно: что у «психоделической религии» есть хорошие шансы стать следующей мировой религией (во всяком случае, для «белых»). Хотя бы по исторической аналогии с христианством: и то, и другое было взято у побежденного и угнетенного народа; и то, и другое распространялось демократически, в обход классовых границ; и то, и другое сильно преследовалось правящей верхушкой, большей частью с какой-то нелогичной истерией. Да и время сейчас подходящее, со всем наворотом любых учений, поскольку старые обезвкусились… А что? У меня даже есть еще один грустный аргумент: такое легче ввести под государственный контроль (а это — необходимое условие «большой» религии). Тут, в отличие от дзэн-буддизма, дозы можно отмерять и регистрировать.

Те «хиппи»,[37] что валили сюда 30 лет назад, — они ведь думали, что скоро все изменится! Что ведь нельзя же, приняв грибы или ЛСД, остаться таким же тупым и слепым к бесконечности жизни, как их родители! Так ведь и первые христиане звали: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Божье!» А общество — оно все глотает, ему никакие просветления нипочем. Много радости было, много вдохновения, многие приблизились, а кто-то, наверное, вошел. На волне, среди своих, многое легче. Дай им всем, Бог, счастья и «легкого трипа». Я сижу здесь, на столе лежат грибы. Ручеек не пресекается. А в Царство Божие батальонами не входят.

Глава 4

Наука и грибы

I. Когда Тимоти Лири и Ричард Альперт проводили эксперименты с психеделиками в Гарварде, 15 из 16 аспирантов факультета психологии, если мне не изменяет память, в 1962 году выразили желание заниматься «только этим». Лири и Альперта только за это, стоило выгнать из Университета, без сомнения.[38] Неважно, какие объяснения и рационализации навесили на это тогда и потом научный истеблишмент. Важно, что большой символический поступок был совершен тогда, и смысл его заключается в том, что Большая Наука повернулась спиной[39] к изучению Психоделического опыта. Не лезет он в правящую парадигму, в материализм плюс объективизацию всей Вселенной. В книгах пишут, что легальные запреты помешали экспериментальному изучению действия и природы энтеогенов. Мне кажется, что это полуправда, настоящая же «большая» причина — это сильная нестыковка базовых парадигм. «Объективный материализм» дергается от энтеогенов примерно так же, как матушка Церковь в свое время дергалась от его изучения трупов, гелиоцентризма, эволюции и прочей разъедающей ржи. И ради Бога не хочет он этим заниматься, ради Бога.

Все, о чем я пишу дальше, — это в основном достижения очень и очень отдельно взятых ученых и не совсем ученых. Многие из них «страшно далеки» от main stream.[40] Многие работают сами по себе. Многие выполняют эти исследования «по боку» «основной» работы. Многие пользуются терпимостью или «темнотой» коллег. Здесь что ни человек, то отдельная история.

Если попытаться выделить основной методологический подход к изучению энтеогенов в рамках западной науки, то мне кажется, что он гениально проиллюстрирован в одной хорошо известной истории. Ее рассказывают про Ходжу Насреддина и еще много про кого. Герой этой истории—ну, скажем, Ходжа Насреддин—ночью лазает по улице на карачках под фонарем. Знакомый прохожий спрашивает, что он здесь делает. Тот отвечает, что потерял ключи. Прохожий вызывается помочь ему, тоже ищет. Наконец, после долгих поисков, он спрашивает у Насреддина, помнит ли он, где именно он потерял ключи. «Да, — отвечает Ходжа, — вон там», — и показывает на темную противоположную сторону улицы. «Черт возьми! — восклицает помощник. — Почему же ты ищешь здесь?!!»«Здесь светлее», — объясняет Ходжа.

Я имею в виду, что обычно исследования проводятся так: существует какая-нибудь лаборатория, а в ней какая-нибудь накатанная методика и некто, желающий заниматься энтеогенами. Например, у них накатана методика какого-нибудь психологического теста на вшивость, измерения объема выдыхаемого воздуха или обучения мышей различать запахи. И вот в эту методику суются, скажем, грибы, и привычно замеряются данные, которые потом, конечно, не нужны никому и ни для чего. Я шучу, но совсем немножко. Примерно так это обычно и работает.

Так делаются плохие исследования. О таких я почти рассказывать не буду, но если вы поищете сами среди современных статей, вы легко их найдете, будьте уверены, в большинстве.

2. Итак, в «Истории» я уже упоминал про Роджера Хейма, который сделал первые биологические определения и описания псилоцибиновых грибов, а также про Альберта Хофманна, который выделил из грибов их активное начало — алкалоиды псилоцибин и псилоцин. Эти линии исследования были, конечно, продолжены, и вот их главные результаты.

Псилоцибин и псилоцин содержат в основном грибы видов Psilocybe и Panaeolus. (Есть еще несколько видов грибов, принадлежащих к родам Inocybe, Conocybe, Gymnopilius, Psatyrella и содержащих эти алкалоиды, но их роль относительно невелика.) Эти грибы растут практически по всему миру: в Европе, в обеих Америках, Австралии, Океании, Африке и т. д. Их виды для разных мест различаются, но практически трудно найти место, где какие-нибудь виды Psilocybe иди Panaeolus в какое-нибудь время, в каких-нибудь условиях не росли. Очень может быть, что сейчас вместе со знаниями об их разновидностях и эффектах растет и ареал их распространения. Эти грибы — 100 %-ные сапрофиты, то есть живут за счет разложения органических веществ (в отличие от других грибов — паразитических (живущих за счет хозяина) или микоризных (образующих симбиотические отношения с корнями деревьев). Они хорошо заселяют «нарушенные» биоценозы, то есть, грубо говоря, места, где уже не природа, но еще не асфальт, а таких на Земле очень много. По каким-то причинам они любят расти близко к человеку; их практически никогда не находят в полной глуши.[41] Основной средой их обитания являются влажные луга и поляны; многие из них предпочитают, чтобы на этих лугах был коровий или лошадиный навоз. Видов много, и они, на самом деле, довольно разнообразны и по виду, и по своим предпочтениям.

Многие из них на сломе синеют, хотя этот признак нельзя считать ни необходимым, ни достаточным для определения и тем более для употребления. Химическая природа этого посинения неизвестна, хотя, вероятнее всего, связана с реакцией псилоцина на воздухе. Грибы различаются в содержании псилоцина и псилоцибина; большая полная таблица этой информации опубликована Полом Стаметсом (Paul Stamets) в книге «Psilocybine Mushrooms of the World» и на сайте его компании www.fungi.com. Такая информация в отношении каждого конкретного вида важна практически (сколько есть; как хранить), но ее по-прежнему накоплено мало. Есть очень «сильные» грибы, например, Psilocybe cyanescens, растущая на северо-западе США, во влажных лесах штата Вашингтон; есть гораздо менее активные; для многих видов такие данные по-прежнему не установлены.

Чуть ли не каждый год описываются новые виды Psilocybe и прочих, в основном из мало исследованных районов Земли; но знаменитая своей «силой» «Astoria», например, тоже была описана совсем недавно, хотя растет в США. Гастон Гузман, один из основных специалистов по их систематике, говорит, что даже в его Мексике, где он изучает их полжизни, неописанных видов еще много.

Активными веществами являются не только псилоцибин и псилоцин, но также баоесцин и норбаоесцин, про которые известно на порядок меньше. Их содержание в «обычных» видах также невелико. Псилоцибин химически очень близок к псилоцину, отличаясь от него одной фосфорной группой. Она делает его гораздо стабильнее, и при хранении грибов (сушке, заморозке и т п.) псилоцин распадается быстро, а псилоцибин, наоборот, очень стоек (месяцы и годы в хороших условиях). Вот почему некоторые грибы хорошо сохраняют свою психоактивность при хранении — например, Psilocybe cubensis, в которой много псилоцибина и мало псилоцина; а некоторые — например, Panaeolus subbalteus—хранятся хуже. Действиями псилоцибин и псилоцин не различаются, потому что псилоцибин сам по себе неактивен, но превращается в псилоцин очень быстро при всасывании из желудка в кровь.

Синтетический псилоцибин изготавливался швейцарской фирмой Sandoz (где и работал Хофманн) и в 60-е был дешев (а для многих в виде опытных образцов бесплатен) и доступен для научных исследований, наряду с ЛСД. Изготавливается и сейчас, но в гораздо меньших количествах и с совсем другой системой распределения.

3. Нейрохимическое действие псилоцина — то есть как и на что он действует в мозгу—тоже исследовано, но похуже. В большинстве книг написано, что он действует как антагонист серотониновых рецепторов, и часто с таким пафосом, как будто это объясняет, почему он так действует на психику. Можно расслабиться — не объясняет. Другие антагонисты серотонина трипов не вызывают. Совсем недавно картина несколько прояснилась: индольные психеделики (одним из которых является псилоцин) являются агонистами по отношению к особому подклассу серотониновых рецепторов, которые обозначают как 5-НТ2А. У этих данных есть хорошие доказательства—такие, как реально психоактивные вещества с близкими эффектами, синтезированные с помощью компьютерного моделирования, специально «нацеленные» на 5-НТ2А рецепторы. Причем активны они в очень малых дозировках, соизмеримых с ЛСД. По той же логике уже сделаны некоторые препараты, способные более или менее селективно прекращать действие псилоцина. Псилоцибин вызывает в опытах кросспривыкание с ЛСД,[42] что очень вероятно означает, что их биохимические пути сливаются и они действуют на мозг через одни и те же системы. Вообще они очень близки друг к другу по действию, и различия значимы только для опытных «психонавтов». Среди таких различий обычно упоминают, что средняя длительность трипа меньше у грибов (4–6 часов) и больше (до 12 часов) с ЛСД; что грибы имеют более «личностный» характер, «добродушны» и склонны к юмору, чем «безличное» ЛСД; что грибы ведут к опыту более «земному» и близкому к природе, а ЛСД чаще несет «в космос»; грибной процесс «мягче», более плавен, ЛСД резче и интенсивнее; что грибы легче ввести в контекст группы. Повторяю, что различия эти тонкие и очень усредненные; сходства между их эффектами значительно больше, чем различий, и для большинства практических целей они взаимозаменяемы.

4. В желудке какое-то количество псилоцибина (как и других триптамин-производных, например, психоактивного ДМТ, активного начала айяхуаски) подвергается расщеплению ферментами, в основном МАО (моноаминоксидазой). ДМТ расщепляется ею целиком, и поэтому в айяхуаску добавляется ингибитор МАО. В настоящей айяхуаске роль ингибитора играет лиана Banistereopsis, вернее, содержащийся в ней алкалоид хармалин (и сопутствующий ему, близкий по свойствам, хармин). Псилоцибин в основном проходит в кровь, но очень вероятно, и многие так считают, что его эффект можно усилить, если совместить прием грибов с хармалином (затормозив таким образом желудочную МАО, которая иначе бы «съела» какое-то количество псилоцибина). Мне неизвестно никакое строгое научное экспериментальное доказательство, что это работает именно так, но практически хармалин используется многими для усиления эффекта грибов, то есть практически когда грибов мало и для трипа может быть недостаточно. Я также использую это.

Теперь: хармалин был бы малодоступной экзотикой в восточном полушарии, если бы не содержался также в другом растении, широко распространенном в жарких частях Европы и Азии. Это растение гармала обыкновенная, Peganum harmala, по-английски Syrian rue, по-арабски и на иврите «хармаль». Само по себе это растение чрезвычайно ценится в Средней Азии (особенно персидскими культурами) как очищающее, прогоняющее злых духов, улучшающее настроение и т. п. Во многих местностях бывшей советской Средней Азии и Ирана, если что не так в доме — сразу зажигаются семена хармаля, и их дымом обкуривается помещение. У него есть и медицинские свойства. Его семена продаются на многих рынках и содержат значительные количества хармалина. Хармалин можно выделять — это очень простая процедура, требующая кофемолку, уксус и поваренную соль;[43] но семена можно также и просто жевать и есть перед тем, как съедаются грибы, в количестве примерно чуть меньше одной чайной ложки. На вкус они горькие (sic!) и неприятные. Хармалин, по многим источникам, имеет самостоятельные психоактивные свойства. Отчеты о его употреблении очень и очень разные, включающие откровения, магию, физические расстройства и отсутствие каких бы то ни было эффектов.

ВАЖНО: если вы употребляете хармаль или любой другой МАО-ингибитор.[44] требования к диете и посту резко возрастают. Дело в том, что МАО в норме расщепляет множество аминов, некоторые из которых способны вызвать отравление организма. Если вы подавляете МАО у себя в желудке, вы должны быть уверены, что в нем нет алкоголя (любого, особенно красного вина) и следующей еды: сыров (особенно «пожилых»!), йогуртов, кремов, бананов, авокадо, изюма, ананаса, кофе, какао, печени, соленостей… Другими словами, вы совершенно точно должны воздержаться от всей этой и любой подобной еды в течение суток. Это очень и очень серьезное предупреждение, потому что отравление аминами может быть очень сильным — вплоть до смертельного. Существует также довольно много лекарств, присутствие которых может быть опасно (транквилизаторы, антигистаминные препараты, эфедрин, многие аминокислоты и анестетики, почти все наркотические вещества).

Индейцы грибы традиционно закусывают шоколадом (сейчас, а раньше — напитком из зерен какао). Так вот, помимо приятного вкуса, шоколад может также работать как слабый МАО-ингибитор.

5. Сапрофитная природа этих грибов гигантски облегчает их искусственное культивирование. Работы по этому культивированию — гордость «альтернативной» культуры, потому что практически все было сделано энтузиастами, многие из которых не были профессиональными микологами. Между тем результатом этих работ стал набор техник, легких и надежных до того, что их можно воспроизводить на кухне или в саду, без специального лабораторного оборудования. (Мало какие грибы можно так продуктивно выращивать сегодня, кроме вешенок и шампиньонов.) На самом деле, как пишет Стаметс (активный участник этого большого «проекта» по культивированию псилоцибиновых грибов), многие техники, открытые при попытках культивировать Psilocybe, позже перешли в научные и коммерческие методики выращивания других грибов — съедобных и медицинских. А не наоборот!

Я занимался разведением Psilocybe «в неволе», и поскольку у меня это хорошо получается, я позволил себе написать отдельное приложение, посвященное этому (приложение 2).

6. Что касается психологического понимания того, как и на что действуют грибы, то тут дела обстоят значительно хуже. Сложно и запутанно обстоят эти дела, и многие самые, на мой взгляд, интересные вопросы вообще не обстоят. Хотя вроде бы должно было быть наоборот: понятно, что вещества, так сильно меняющие состояния сознания и психики, должны были бы стоять в центре изучения этого самого сознания и психики.

Когда индейцы Америки впервые увидели лошадей, которых привезли с собой европейцы, говорят, они считали этих животных некими особыми свиньями. Разум всегда старается найти некую известную ему модель, чтобы воспринять что-то новое без ломки старых постулатов. Так и произошло с энтеогенами, когда на них обратила внимание западная наука. История эта—во многом, увы, история искусственного наложения Психеделических феноменов на скелеты предсуществующих теорий, и последующих реакций отторжения, потому что никак они друг к дружке не лепились.

Те психиатры, для которых базовая модель психики идеологически проста, быстро сочинили теории и целый словарь о том, что ЛСД и прочие энтеогены — «психотомиметики» (psychotomimetics), то есть коротко разыгрывают состояние психоза (который чаще всего описывали как форму шизофрении). Эта теория оказалась зверской в своем влиянии на многие исследования. Работала эта теория плохо, но имела она культуральную силу, а это, конечно, важнее, особенно в таких неточных областях. Многие годы многие исследователи описывали свои наблюдения и выводы извиняющимся тоном, что, дескать, все-таки это на шизофрению или на делириум не похоже. «Во всяком случае, для самых непсихотичных субъектов», как сказано в одной такой статье.[45] Но Авторитеты говорили: похоже-похоже, надо только присмотреться. Если учесть, что их эксперименты часто заключались в том, что вещества давались людям без их ведома и в такой замечательной обстановке, как больничные палаты, то у них, надо полагать, было немало подтверждений и «материала для дальнейших исследований». Все-таки теория не работала (ни в исследовании механизмов шизофрении, ни в практической терапии). Но и не умирала, и термины «психотомиметики», «психодислептики», «модельный психоз», «экспериментальный психоз» и т. п. часто встречаются и сейчас; да, собственно, и слово «галлюциногены» идет оттуда же.

Психоанализ, который царил в психиатрии в середине века, понял энтеогены по-своему. Естественно, что их благотворные эффекты объяснялись «переживанием травматических эпизодов детства, часто с необычайной ясностью».[46] Это мнение сформировалось сразу же в начале 50-х и дальше превалировало настолько, что, как писал Унгер в 60-х, «начиная с тех ранних отчетов, практически во всех без исключений сессиях, когда психоаналитически ориентированные терапевты давали пациентам ЛСД, те переживали сцены из детства. Интересно, что этот феномен практически никогда не отмечался в остальной экспериментальной литературе!»[47]

Угадайте, что описывали в своих трипах пациенты юнгианских терапевтов? Будьте уверены, «трансцендентальные переживания», насыщенные «архетипическими образами».

Тупой-тупой выпьет, крякнет и говорит: «а! Хорошо пошла, курва!», а умный-умный выпьет и говорит: «транс-цен-ден-тально!» и таким праздничным голосом! Тупой-тупой закусывает и говорит: «заку-уска у нас сегодня — блеск! Закуска типа «я вас умоляю»!», а умный-умный жует и говорит: «да-а-а… Транс-цен-ден-тально!..

[37] В эти «хиппи» свалили кого угодно: авантюристов, искателей, наркоманов, бродяг, мистиков, их верных и неверных подруг, и просто кучу симпатичных мальчиков и девочек, скоро вернувшихся На свои классовые насесты.

[38] Контракт Альперта с Гарвардом был прерван в мае 1963 года, с Лири расстались несколько раньше.

[39] это аллегорическое выражение; в смысле, жопой.

[40] «Главное течение» (англ.)

[41] Я долго искал эти грибы по всем уголкам Израиля, а нашел в конце концов на газоне под окнами моей лаборатории, в Университетском кампусе. Это очень обычная история.

[42] Это значит, что у подопытного животного привыкание (снижение чувствительности) к одному веществу вызывает одновременно привыкание к другому

[43] Вот рецепт: семена мелются в пыль (на кофемолке, если местный мельник отказывается), потом заливаются 3 %-ной уксусной кислотой (тот уксус, что обычно продается, имеет в себе 5 % кислоты — то есть его можно разбавить водой почти вполовину, а если точнее, то к 10 частям уксуса добавить 7 частей воды). Заливаются они с маленьким избытком и настаиваются пару дней. Потом надо настой отфильтровать (это может быть самой сложной частью процедуры; облегчить можно тем, что вначале профильтровать раствор через что-то грубое, типа чайного ситечка, а уже потом через что-нибудь тонкое, типа ткани или фильтровальной бумаги) и хорошо бы повторить: опять залить эту коричневую массу кислотным раствором и опять настоять пару дней. Опять отфильтровать, слить вместе с первым настоем. Коричневую массу семян можно выбросить. В раствор добавить столовой соли, натрий-хлор, из расчета 100 граммов на 1 литр. Размешать. Теперь при охлаждении (в холодильнике) этого раствора гидрохлориды хармина и хармалина выпадут в осадок. Хорошо подчистить их, растворив в теплой воде и опять добавив соли и охладив. Когда вы их отфильтруете и высушите, это будут очень симпатичные ярко-желтые кристаллы (в ультрафиолетовом свете они тоже красиво и узнаваемо светятся), хотя в условиях бытовой домашней химии может получиться и буровато-желтая масса. Для приема вовнутрь хармалин удобно растворить в воде, из расчета около 100 мг на человека.

[44] Есть лекарства, используемые в основном в психиатрии, которые также являются ингибиторами МАО.

[45] Sanford M. Unger «Mescaline, LSD, Psilocybin and Personality Change» from: Psychiatry: Journal for the Study of Interpersonal Processes Vol. 26, No. 2, May 1963.

[46] Ronald A. Sandison, «Psychological Aspects of the LSD Treatment of the Neumses» Jomal of Medical Science (1954), 100:508–515.

[47] Sanford M. Unger «Mescaline, LSD, Psilocybin and Personality Change» from: Psychiatry: Journal for the Study of Interpersonal Processes Vol. 26, No. 2, May 1963