— Я никогда и не собирался жениться на ангеле, мисс Мерривезер.
Левон помнил, как смотрят на нее другие мужчины.
— Будете ли вы счастливы с таким…
Он избегал ее взгляда.
— …с таким, как я?
— Мистер Севье, ни с кем другим я счастлива не буду.
Левон протянул руку через стол, пока кончики его пальцев не встретились с ее пальцами. Это было первое их соприкосновения, и от волнения оба задрожали.
Матери и сестре Левона хватило одного взгляда на Кайенн, чтобы вынести ей вердикт. Муж сестры замечтался, и женушка наградила его подзатыльником.
— Сынок, — промолвила миссис Севье, сжав губы так, что они превратились в тоненькую ниточку. — Я растила тебя не для того, чтобы ты женился на всяком отребье.
Семейство Севье сидело за привычным для Левона столиком для пикников у реки. Жаркое давно остыло. Прямая, как палка, и одетая будто на похороны миссис Севье была недовольна буквально всем. Ее внук потянулся за картофелиной, и она шлепнула его по руке.
Кайенн и Буш Хог наблюдали за происходящим, стоя у мангала. Вынув из кастрюли с соусом специальную щетку, Буш смазал жарящиеся на решетке ребрышки. Повалил ароматный, пахнущий перцем пар, а на раскаленные угли брызнул сок.
— Если они задерут носы еще хоть чуть-чуть повыше, — заметил он, — то им придется смотреть назад, а не вперед.
Вытерев руки о фартук, Кайенн направилась к семье Левона, положила на стол большой бежевый конверт и подтолкнула его к миссис Севье.
— Здесь бумаги о состоянии моих дел, — сказала Кайенн. — Я владею половиной этого заведения. И половиной здания, в котором оно расположено. И половиной земли от вон той дороги до реки. Видите те три дома? Они мои, я их сдаю. Попался один жилец-жмот, но он скоро съезжает. А видите вон тот маленький домик?
Севье проследили за указующим жестом Кайенн и увидели симпатичный белый домик, стоящий наособицу, аккуратненький, с красной геранью на крыльце и персиковым садом.
— Это мой дом, — сказала Кайенн, ткнув пальцем себе в грудь. — Он мой по закону, и я держу его в чистоте и порядке.
Свояк Левона принялся перебирать бумаги, глазки его бегали туда-сюда. Он был юристом, а потому иногда плутовал, но сейчас он точно знал, на что стоит обратить внимание.
— А кто такая Шарлотта Белл? — поинтересовался он, не поднимая глаз.
— Мы с ней партнеры, в равных долях. Она вкладывает деньги, я — свой труд.
— А эта Шарлотта Белл… она белая?
Кайенн кивнула.
— С чего бы белой женщине заключать сделку с такими, как ты?
— Я настоящая волшебница по части денег. Дайте мне десять центов, — Кайенн потерла пальцы друг о друга, — и я превращу их в доллар.
Свояк Левона изучил каждую бумажку вдоль и поперек, а закончив, перечитал все с начала. И лишь потом, подняв взгляд на миссис Севье, кивнул.
Миссис Севье прикинула количество посетителей, умножила его на цену сандвича с жарким, салата и пива, а потом умножила полученный результат на шесть рабочих дней в неделю.
— В дни зарплаты и по субботам выручка еще больше, — сказала Кайенн, словно читая ее мысли.
Миссис Севье была не из тех, кто умел радоваться чужим успехам, даже если ее сын только выигрывал от такого брака. По ее мнению, количество счастья в мире было ограничено. Если кто-то купался в радости, то непременно за счет другого.
— У меня лед растаял, — завила она, подняв бокал.
Кайенн взяла бокал и ушла, предоставив семейству время на обсуждение.
— Почему ты не сказал мне, что она при деньгах? — спросила миссис Севье у сына.