Потом началась война. Состояние мистера Вэра не просто вернулось, а умножилось. Короче говоря, его не волновало, каким образом Миле досталось его серебро, поскольку он считал его украденным уже давно. Он дал Миле вдвое больше реальной стоимости и отпустил ее с миром.
— Такая уйма денег, — вспоминая о тех днях, Мила покачала головой. — Столько у меня еще никогда не было. Они манили меня. Я могла думать только об одном: что куплю на них. Новое платье, золотые браслеты, французские духи…
Она уже готова была пустить деньги на ветер, как снова почувствовала камень в груди.
Мила снова спросила себя: «А что бы на моем месте сделала эта богачка, Шарлотта Белл?»
Она ссудила деньги человеку, разводившему лошадей, чтобы тот мог купить нового жеребца. Кто-то может подумать, что одалживать деньги цыгану, торгующему лошадьми, — рискованное предприятие. Мила пообещала ему, что если он нарушит условия сделки, то вскоре будет играть в кости с Эмилем Мазурским.
Лошадник вернул ей деньги, причем с процентами. И тогда Мила открыла первое правило богатых. Деньги приносят деньги.
Она продолжила ссужать, и вскоре ее кумпания стала процветающей. Другие таборы стали замечать, что пока они, как встарь, трясутся в деревянных повозках, род Милы перебрался на грузовики. Вскоре люди из соседних племен стали приходить к ней с деловыми предложениями. Так и пошло.
Цыганка-воровка сделалась банкиршей. Естественная эволюция.
— А как же золотые браслеты? Ты их все-таки купила? — поинтересовалась Шарлотта.
— По правде говоря, — пожала плечами Мила, — я потеряла интерес к побрякушкам.
Шарлотта открыла хьюмидор и протянула его Миле, потом выбрала сигару для себя.
— А ты как? — спросила цыганка, поводив сигарой под носом. — Нашла своего спасателя?
— Ты не предупредила меня, что он священник.
— Ха, — ухмыльнулась Мила. — Чего стоила бы жизнь без сюрпризов?
Она зажгла спичку, раскурила сигару и внимательно поглядела на собеседницу.
— Он завладел твоим сердцем, — промолвила цыганка и затушила спичку.
— Я никогда не буду ничьей женой, — твердо заявила Шарлотта.
— Ты такая, какая есть, — сказала Мила, — пока не решишь измениться.
В тот день, когда табор покинул город, Энн Лестер нашла у себя на крыльце сверток. Внутри лежал кожаный футляр с бархатной подкладкой, в котором было столовое серебро. Такое роскошное, что руки Энн, водившей по выгравированной на рукоятках букве «Л» дрожали.
Разорвав прилагавшийся конверт, она вцепилась в открытку.
— Кинтала, — только и было написано там. — Услуга за услугу.
Глава 41
Людей разделяют многие вещи. В Липерс-Форке такую роль играл рельеф. Те, кто жил на возвышении, принадлежали к высшему обществу. А в низине, у реки, соответственно, обитали низшие классы.
А потом построили дамбу. Не то чтобы она прекратила ежегодные наводнения, как обещал Инженерный совет, зато они стали происходить реже — раз в два года. Внезапно земля у реки выросла в цене. Это дало мэру Джо Пеграму и его строительной компании возможность поделить землю на участки и распродать их раньше, чем хозяева обнаружат, что каждые два года по весне у них в подвалах можно ловить лягушек сетями.
Дом самого Пеграма напоминал товарный вагон с окнами. Три спальни, одна ванная и бетонное крылечко пять на пять футов, на котором едва могли разместиться двое свидетелей Иеговы, норовящих заманить тебя в секту, пока ты прячешься от них в прихожей, в шкафу.
За исключением разных оттенков размазанной тонким слоем краски, все дома были одинаковы. Так что ничего странного, что некоторые работяги, оттрубив смену на мясоперерабатывающем заводе, сворачивали не на ту дорогу и понимали это, только когда дверь им открывала чужая жена в домашнем халате. Кое-кто поговаривал, что пеграмовские типовые дома — это начало упадка семейных ценностей.
А потом наступало время дождей и наводнений, и бедолаги, жившие в пеграмовских домах, наблюдали, как их заработанные праведным трудом пожитки уплывают к озеру.
Те, кому приходилось жить по шейку в воде, постоянно мечтали перебраться повыше. Вскоре пошла молва, что Бун Диксон построил первый дом, который выстоит в любую непогоду. Кухня в доме Диксона была настолько большой, что там действительно можно было есть, в ванной тоже было где развернуться, а на заднем дворе отец семейства спокойно мог погонять с сыном в футбол. В кухне над раковиной располагалось удобное окошко, а в гостиной нашлось место для камина. На крыльце можно было установить качели. И, что самое главное, в сезон дождей хозяину дома не требовалась лодка, чтобы добраться до работы.
Пеграм похвалялся, что может выстроить пяток домов, пока Диксон только будет вылезать из своего грузовичка.
— Не пройдет и двух лет, как он разорится, — предрекал мэр каждое утро в закусочной.