— Приглядел за ней?
— Не упускайте ее из виду.
— Не упускать из виду?
— Боже правый, да что с вами такое? Мне что, написать вам подробную инструкцию в картинках?
Адам отпрянул от смотрового стола, быстро развернулся к раковине и стал яростно тереть руки под брызжущей из крана струей.
— Зачем? — спросил он наконец.
— Потому что чужая отбивная на сковородке всегда вкуснее, чем своя в тарелке, — сказала Шарлотта.
Адаму никогда не приходило в голову, что у Анджелы на тарелке уже может быть своя порция отбивной. Он тут же принялся строить догадки о том, кто бы мог быть этим мясом.
— Я бы никогда не причинил Анджеле вреда, — заверил он Шарлотту.
— Если б я думала, что вы можете хоть на грош ей навредить, — произнесла она, спрыгнув со смотрового стола, — я бы уже давно всадила вам пулю промеж глаз.
После разговора об отбивных Шарлотта почувствовала, что проголодалась. Неважно, закончил Адам осмотр или нет, с нее довольно.
Адам проводил ее к выходу. В холле Шарлотта ненадолго замешкалась. Вдоль стен свежеотремонтированного помещения и возле филодендрона выстроилась целая очередь из пациентов.
— Сдается мне, ваш медицинский бизнес идет в гору, — заметила Шарлотта.
— Двадцать семь процентов роста по сравнению с прошлым годом, — механически ответил Адам.
— Отрадно знать, — сухо сказала Шарлотта по пути к дверям, — что со времени вашего здесь появления у нас настолько выросла заболеваемость.
Всю следующую неделю врач думал о чем угодно, только не о медицине. Дважды он пытался смерить пациентам температуру перьевой ручкой, и, если бы сестра Маршалл не помешала ему, он бы наложил Букеру Эрхарту гипс на ожог от сумаха.[20] Вскоре по городу распространилась молва: если только вы не истекаете кровью и не находитесь на последнем издыхании, не ходите к доктору Монтгомери — так у вас больше шансов выжить.
Ни у кого даже сомнений не возникало, в чем корень проблемы.
— Не так-то легко танцевать тустеп, когда весь город отсчитывает такт, — заметил шериф, откусывая от пирога с кокосовым кремом.
— Если ты взял ведро, — сказал Вилли, высунувшись в окошко, — это еще не значит, что в колонке есть вода.
Пока Чарли Эрхарт, покряхтывая, протискивался в дверь с коробкой фирменной ветчины Ребы, сама Реба болтала ложечкой в кофейной чашке, растворяя кубик льда. С подгибающимися от тяжести коленями он подтащил ношу к стойке, ожидая распоряжения, куда ее опустить.
— Был у меня когда-то хряк-производитель, не мог как следует вздрючить свинью, пока кто-то смотрит, — сказала Реба, медленно размешивая кофе. — Он все наяривал и наяривал, а свинья все визжала и визжала. И ничего. Вот жалость-то.
Чарли пыхтел и отдувался, лицо побагровело.
— А зачем мне хряк-производитель, который никого не производит? — продолжала Реба, уткнувшись носом в чашку.
Чарли грохнул коробку на стойку рядом с Ребой с такой силой, что металлический держатель для салфеток подпрыгнул.
Вилли и шериф переглянулись. Все двадцать пять лет брака Чарли обращался с Ребой не лучше, чем с собачонкой. Велел сидеть — она сидела. Приказывал что-то принести — приносила. Когда он бросал ей косточку, она глодала ее до тех пор, пока он не давал команды остановиться.
Но когда ветчинный бизнес Ребы стал процветать, соотношение сил изменилось. Теперь Реба держала мужа если и не под каблуком, то как минимум под бочкой с солониной.
— Если бы та старая свинья была с ним малость поласковей, — вспылил Чарли, — он бы оттрахал ее не хуже, чем другие.
Когда Реба выходила за Чарли замуж, тот был красавцем. Реба любила его до умопомрачения. Но двадцать пять лет скупости и пренебрежения уменьшили образ Чарли в глазах Ребы до состояния высохшего, сморщенного яблока.
— Я предпочитаю самцов, от которых есть хоть какая-то польза, — произнесла Реба, изучая отражение своего новенького золотого зуба на поверхности держателя для салфеток. — Если, конечно, свинина, при жизни просто любившая потрахаться, не будет цениться на рынке выше.
— Тут жареная курица, фаршированные яйца, картофельный салат, батон хлеба, маринованные огурцы, ветчина, печенье, ореховый пирог и термос с охлажденным чаем, — сказала Анджела, вручая корзину для пикников Летти.
[20] Ядовитое растение, при соприкосновении с кожей вызывающее дерматит.