— Слыхал, док подумывает кое-куда ее отправить, — сообщил Вилли, высовываясь в окошко раздачи, — в одну из тех специальных клиник в Бостоне.
— Ох, как подумаю, что бедный малыш останется без матери… — покачала головой Дот.
— Можно подумать, сейчас она у него есть, — пробормотал Бенн Харингтон, уткнувшись носом в чашку.
В доме Монтгомери воцарилась атмосфера, как на поминках. Никто не повышал голоса, и все старались ходить аккуратно, чтобы каблуки не стучали по деревянному полу. Шторы вечно были задернуты. В комнатах было до того темно и влажно, что в камине вырос мох, а миссис Микс то и дело находила висящих на карнизах летучих мышей или прилипших к оконным стеклам древесных лягушек. Дом превратился в могилу. Только его обитатели об этом еще не знали.
Каждый вечер док приносил Лидии свежий букет, пытаясь хоть немного ее порадовать. К ним из Бостона временно переехала мать Лидии, а из Нэшвиля прикатил психиатр и прописал пациентке снотворное. Но ничто не могло вывести Лидию из того тумана, в котором она блуждала.
Легонько постучав в дверь, миссис Микс вошла в спальню Лидии с комплектом свежего белья. Кровать была застелена шелком холодного голубого оттенка — голубое покрывало, простыни и наволочки. По мнению миссис Микс, постель весьма напоминала внутреннюю отделку гроба.
Лидия сидела у окна в одной ночнушке. Каждый день миссис Микс находила ее в той же позе — она глядела в окно, безжизненная, как забытая на стуле фарфоровая кукла.
Сдернув с постели грязное белье, миссис Микс скатала его в комок и завязала углы наподобие огромной сумки-узелка. Потом в воздух с хлопком взлетела расправляемая чистая простыня. В комнате на мгновение запахло утренней свежестью. Лидия не обратила на это никакого внимания.
— А помните того парнишку, который заглядывал сюда и чинил то да сё? — будничным тоном спросила домработница, загибая уголок простыни и подсовывая его под матрас. — Буна Диксона?
Лидия сохраняла абсолютную неподвижность, миссис Микс даже засомневалась, дышит ли она.
— Видный такой парень, — продолжала миссис Микс, обходя вокруг кровати. — Черноволосый, черноглазый.
Голова Лидии едва заметно повернулась в сторону домработницы.
— Ходят слухи, что его доставили в военный госпиталь в Нэшвиле, — женщина взбила подушку и разгладила наволочку. — Вроде его сильно ранили, но говорят, оклемается.
Постелив покрывало, миссис Микс сгребла грязное белье и направилась к дверям.
— Миссис Микс…
Домработница остановилась.
— Спасибо вам, — прошептала Лидия.
Кивнув, миссис Микс вышла и плотно притворила за собой дверь.
Лужайка перед госпиталем ветеранов была заполнена раненными и покалеченными солдатами, похожими на надоевшие детям сломанные игрушки. Одни ковыляли на костылях, других возили на креслах-каталках медсестры в белоснежной накрахмаленной униформе. Третьи сидели на лавочках под сенью деревьев, раскачиваясь вперед-назад и что-то бормоча себе под нос. Четвертые просто пялились в никуда.
— Так вы выходите? — спросил у Лидии таксист, поглядывая на нее в зеркало заднего вида.
Лидия поглядела на заполонивших лужайку калек. Потом перевела взгляд на свои затянутые в перчатки руки, аккуратно сложенные на коленях, и медленно покачала головой.
Глава 24
Когда незаконнорожденной дочери Анджелы сровнялось восемь, до девочки дошло, что у большинства детей есть сразу и мать, и отец. Она решила расспросить об этом свою двоюродную бабушку. Взяв Дикси за руку, Шарлотта отвела ее на кладбище и ткнула пальцем в один из памятников:
— Вот, — сказала она, кивком указав на могилу, — это твой папа.
Дикси Белл родилась в 1937-м. Согласно надписи на могильной плите, полковник Элайджа Мейсон погиб в битве при форте Доннельсон 16 февраля 1862 года. К счастью, Дикси никогда не была сильна ни в истории, ни в математике.
Могила Эли была увенчана статуей солдата Конфедерации — высоко вздернутый подбородок, ноги по струнке и шпага на боку. Он стоял на посту под дубом, ботинки в пятнышках мха, а могильный холм перед ним слегка ввалился. Памятник был выщерблен от времени и лишайников, а на лице, словно слезы, виднелись темные потеки, но, судя по его шляпе и медалям на груди, он был бравым офицером и истинным джентльменом.
Анджела была благодарна, что выбор Шарлотты не пал на соседний с полковником Мейсоном памятник. Вряд ли ребенок смог бы свыкнуться с мыслью, что его отец — длинноволосый женоподобный ангел с крылышками.
Каждый день после уроков Дикси отправлялась на кладбище. Расстелив на земле подстилку, она аккуратно раскладывала по фарфоровым тарелкам ванильные вафли, наливала себе и Эли по чашечке молока из чайника и рассказывала памятнику, как прошел день.
— Прямо не знаю, что и думать… — с сомнением сказала Анджела, глядя, как Дикси оживленно болтает со статуей.
— Черт, — фыркнула Шарлотта, — да Эли проводит с ребенком больше времени, чем любой нормальный отец.