100 великих диктаторов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Недовольство населения росло, тем более что денежные средства расходовались на увеличение наемного войска и укрепление возвышающейся над гаванью Мунихийской горы. Впрочем, и то и другое было теперь необходимо для сохранения тирании. В то же время Гиппий завязывает дружественные отношения с персами, а оппозиционеры в это время обращаются за помощью к изгнанникам, мечтавшим о возврате на родину. Во главе их стояли Алкмеониды. Первая армия эмигрантов была разбита при Липсидрии.

Спартанцы же выступали против власти тиранов во всем греческом мире. Но с Писистратидами у них были наилучшие отношения, и поэтому лишь после долгих колебаний они решились принять участие в их свержении.

Спартанцы отправили против Гиппия отряд под предводительством Анхимолия, но он был уничтожен афинянами, а полководец убит. Тогда против Гиппия отправляется во главе войска сам спартанский царь Клеомен; ему удается одержать верх над Гиппием и осадить его в акрополе. Но и этот поход грозил окончиться неудачей спартанцам надо было возвращаться на родину, а Гиппий имел с собой достаточно припасов, чтобы выдержать долгую осаду. И только после того, как спартанцам удалось захватить в плен сыновей Гиппия, пытавшихся незаметно уйти из акрополя, тиран согласился оставить Афины (510), оговорив себе и своим близким личную неприкосновенность. Он отправился в Сигей, завоеванный его отцом и находившийся теперь под властью персов, где и правил под протекторатом персидского царя.

Через несколько лет у Гиппия появилась надежда вернуться в Афины. В Спарте вскоре пришли к выводу, что изгнание Писистратидов не принесло нужных результатов. Исагор, которому лакедемоняне покровительствовали, не смог удержать в руках власть над аттическим полисом и вынужден был уступить место вернувшемуся Алкмеониду Клисфену, преобразовавшему строй Афин в демократическом духе. Однако попытка свергнуть Клисфена вооруженным путем потерпела поражение (506) из-за колебаний коринфян и раздора между двумя спартанскими царями на поле битвы.

Гиппий по-прежнему искал шанс восстановить тираническую власть в Афинах. Он попытался достичь своей цели с помощью сатрапа в Сардах Артафрена. Поскольку в 506 году афиняне, когда им грозило нападение пелопоннесцев, беотийцев и халкидян, уже обращались к сатрапу с просьбой о помощи и выполнили его встречное условие дать великому царю «землю и воду» (то есть признать его верховенство), перспективы изгнанного тирана были неплохими. Ведь персы уже владели многими греческими городами Малой Азии с помощью зависимых от них тиранов Артафрен категорически потребовал от афинян, которых он рассматривал как подданных царя, восстановления правления Гиппия, но, когда его требование было отклонено, отступил (около 502 года).

Тогда Гиппий через своего зятя Аянтида, который наследовал Гиппоклу тиранию в Лампсаке, сам установил отношения с персидским царем и в конце концов отправился к его двору. Гиппию было уже за 75 лет, когда персы решили наказать Афины за участие в Ионийском восстании и подчинить его себе. И вновь он пережил разочарование. Родственники и сторонники, проживавшие в Афинах, не поддержали персов, и поход, в котором он лично принимал участие, потерпел поражение на равнине Марафона (490). Позднее рассказывали, что Гиппий нашел свою смерть на поле боя. Вероятно, более правдиво другое предание, что он, ослепнув, умер во время возвращения в Сигей на острове Лесбос.

Писистратиды и тогда не отказались от надежды на возобновление владычества над Афинами и вместе с провидцем Ономакритом, некогда изгнанным Гиппархом, а также посланниками фессалийского рода. Алевадов просили Ксеркса, чтобы он выступил в поход против Греции и особенно против Афин. Они находились в военном лагере, когда в 480 году произошло нападение на акрополь. Но все попытки склонить защитников к капитуляции, за которой, очевидно, должно было последовать восстановление тирании дома Писистратидов, оказались тщетными. Община Аттики за три десятилетия, прошедшие после свержения Гиппия, окрепла настолько, что, даже находясь в тяжелейшем положении, отклонила это предложение. С поражением персов у Саламина для потомков Гиппия угасла последняя надежда на достижение их цели.

Так окончилась эпоха тирании в Афинах.

ГЕЛОН

(540–478 до Р. X.)

Сразу же после смерти тирана Гиппократа в Геле восстал демоса, выступивший против тирании богатых и знатных. В это время большинство землевладельцев с Гелоном во главе находилось в военном походе. Узнав о волнениях, Гелон двинул войско на город и захватил его под тем предлогом, что хочет вступиться за сыновей Гиппократа, Эвклида и Клеандра. Однако вместо того, чтобы защищать сыновей тирана, он узурпировал власть. Гелон, сын Диномена, отличался особой смелостью в походах Гиппократа. Он был выходцем с острова Телос, расположенного недалеко от Родоса. Его семья, предположительно, участвовала в основании Гелы.

Сразу после захвата власти в городе, Гелон стал рассматривать его как личную собственность, о чем свидетельствует увеличение числа наемников, в основном аркадийцев, на которых он опирался. На время этого правления (ок. 491 — ок. 485 годов), о котором нам известно только, что он победил в соревнованиях на квадриге в Олимпии (488), приходится развязанная им вместе с Фероном из Акраганта война против карфагенян. Призывая отомстить за спартанца Дориея, потерпевшего неудачу на западе Сицилии, Гелон напрасно просил о помощи лакедемонян, которые не пожелали втягиваться в сомнительное предприятие. Несмотря на это война для Гелона складывалась удачно. Она скрепила его союз с Фероном, который впоследствии стал еще теснее после женитьбы Гелона на дочери Ферона Дамарете.

Теперь Гелон мечтал о завоевании Сиракуз.

В Сиракузах, после изгнания гаморов, формально установилось демократическое правление, на деле же царила анархия. Гелон использовал благоприятную ситуацию, и когда его войска появились у города, народ сам вручил ему бразды правления (ок. 485 года). Таким образом, самая большая греческая колония на Сицилии стала его владением. Он перебрался в Сиракузы и впоследствии называл себя не гелойцем, а сиракузцем. Тирания в родном городе перешла к брату Гелона Гиерону, а затем, когда после смерти Гелона (478) он наследовал ему тиранию в Сиракузах, к другому брату, Полизалу. Если такие зависимые тираны, как Энесидем, формально находились с Гелоном в союзнических отношениях, то для Гелы и Сиракуз можно говорить о своего рода совместном правлении братьев, сначала Гелона и Гиерона, а затем Гиерона и Полизала. По всей видимости, тирания в Геле перестала существовать одновременно с тиранией в Сиракузах (466–465).

Гелон, прибыв в Сиракузы, установил там новые порядки. Он вернул гаморов и возвратил им имущество — в Геле он также поддерживал с земледельцами хорошие отношения, однако, с другой стороны, он сохранил за демосом гражданские права. Сформированную таким образом общину правитель расширил впоследствии до невиданных до того времени размеров, принимая жителей других греческих городов и наемников.

Положение Эиесидема из Леонтин в качестве союзника оставалось неизменным, его даже чествовали за значительный вклад в победу над карфагенянами, как показывает леонтинский лев на победных чеканках 480 года. В Камарине Гелон посадил кулачного бойца Главка из Кариста. Но он был свергнут населением, после чего полис прекратил свое существование; жители вынуждены были переселиться в Сиракузы, где им предоставили гражданские права. То же произошло с городами Эвбеей, Мегарой Гиблайской и Герой. Кроме Леонтин, по-видимому, переселения не затронули только города Каллиполис, Наксос и Катану, позже покоренные Гелоном Сиракузы еще больше расширились после предоставления прав гражданства 10 тысячам наемников, получивших землю в отдаленных окрестностях города.

Гелон, в отличие от тиранов метрополии, в основном покровительствовал не низшим, а состоятельным слоям, прежде всего землевладельцам. Ведь Гелон недаром называл демос самой неблагодарной частью сограждан. Экономический расцвет города, строительство огромного флота, служба на нем, сооружение великолепных храмов и других построек давали демосу больше возможностей для заработка, чем прежде.

О должностях и совете нам ничего не известно, о народном собрании — лишь то, что оно собиралось и принимало решение об участии ополчения граждан в войне. Граждане не только не были разоружены, более того, они принимали участие в большом походе против карфагенян (480), а после того как в общину влилось десять тысяч наемников, что скорее всего произошло после победы при Гимере, Гелон вряд ли еще содержал собственных наемников. Особое значение приобрела конница, состоявшая из землевладельцев. Наряду с этим он располагал приблизительно в десять раз большим числом гоплитов, которых рекрутировал из землевладельцев, тогда как городской демос в основном служил на флоте. Здесь возникает вопрос, в силу каких полномочий Гелон в 480 году командовал сиракузскими войсками против карфагенян и вообще каково было его положение в полисе Сиракузы?

Точно известно, что Гелон не получал от граждан ни на постоянной основе, ни специально для карфагенской войны должности военачальника с исключительными полномочиями (стратег-автократор). Гелон не занимал ни одной из высших должностей в городе, он скорее был полновластным правителем полиса, с руководством которого в определенной степени взаимодействовал. Разумеется, он мог на народном собрании вносить предложения или проекты законов, но делал это в таком случае формально как сиракузский гражданин, даже если при сложившихся обстоятельствах его предложения имели обязательный характер. Когда карфагенская армия высадилась на западе Сицилии, Ферон призвал своего зятя на помощь. Гелон принял решение вступить в войну, но для этого ему были необходимы отряды граждан и значительные средства. Жители Сиракуз посчитали оказание помощи Ферону личным делом тирана и выразили готовность финансировать его лишь в том случае, если выделенные средства будут считаться займом и после успешного окончания войны будут возмещены военной добычей. Подобным же образом граждане согласились принять участие в походах Гелона за плату и долю в военной добыче.

Взаимоотношения тирана и полиса, особенно отчетливо проявившиеся в данной ситуации, нашли свое официальное выражение в формуле «Гелон и сиракузцы». Деньги, необходимые ему для содержания двора и оплаты наемников до их включения в число сиракузских граждан, он мог получать от продажи обращенного в рабов демоса Эвбеи и Мегары, в виде дани порабощенных городов Каллиполиса, Наксоса и Катаны, а также в виде доходов от собственных поместий.

Нет оснований предполагать, что Гелон вступил в войну с Карфагеном по панэллинским мотивам, пусть даже впоследствии он был прославлен как победитель варваров, когда великий успех поставил его в один ряд с победителями при Саламине и Платеях.

Во время нападения персидского царя Ксеркса на Грецию Гелон занял выжидательную позицию, хотя эллинский союз граждан запросил его о помощи. Возможно, предстоявшее нападение карфагенян сделало невозможным оказание помощи. Во всяком случае, Гелон послал прибывшего к нему бывшего тирана Коса, Кадма, с тремя судами в Дельфы, чтобы наблюдать за ходом войны в Элладе и в том случае, если победит великий царь, сразу же послать ему сокровища и «землю и воду» как знак добровольного подчинения. В случае победы греков он должен был вернуться обратно. Очевидно, Гелон боялся, что перс, который уже давно обратил свои взоры на Запад, после поражения Греции вторгнется в Южную Италию и на Сицилию, и хотел в случае необходимости признанием верховной власти персов избежать войны на два фронта.

Меры предосторожности оказались излишними. Опасность стать вассалом персов была предотвращена победами греков в метрополии, а полный разгром карфагенян под Гимерой еще больше увеличил его могущество. При заключении мира пунийцы вновь отошли в свою прежнюю область на западной оконечности Сицилии, им пришлось уплатить две тысячи серебряных талантов в виде контрибуции и построить два храма, где хранились грамоты с договором.

Ферон, сохранивший за собой Гимеру, был больше, чем когда-либо, обязан своему зятю. Города и правители, находившиеся на стороне врага, тотчас же стали искать союза с могучим победителем. Кроме поселений сикулов исиканов, речь здесь идет о Селинунте и Анаксилае, который закрепил союз, как это часто бывало у тиранов, браком своей дочери с братом Гелона Гиероном. Не расширяя область своего непосредственного господства, а благодаря союзническим отношениям и родственным связям, Гелон стал отныне фактически вождем и повелителем Сицилии. Лишь Панорм и западная оконечность острова оставались в руках карфагенян, которые, однако, после Гимеры утихли на 70 лет. Воля к власти великого тирана защитила от них греческие города и создала политическое образование, подобного которому по форме, размерам и силе в эллинском мире не было. Источником его был не полис Сиракузы, а Гелон лично, от которого прочие зависели как союзники или верноподданные.

С формальной точки зрения, поход против персов был тогда личным предприятием Гелона, поэтому он один назван в мирном договоре. Ему досталась вся добыча и контрибуция Тиран вернул сиракузцам военный заем. Его супруга Дамарета получила в дар от пунийцев золотой венок. Во время подготовки к войне она пожертвовала свои украшения и тем самым подала пример богатым жительницам Сиракуз. Гелон отчеканил серебряные монеты достоинством в 10 драхм, так называемые дамаретины. Дошедшие до нас великолепные экземпляры позволяют сделать лишь вывод о том, что они могли быть отчеканены и в других подвластных тирану городах, лишь квадрига на оборотной стороне, напоминающая о победе Гелона в состязаниях (488), имеет личный оттенок.

Вскоре после завоевания Сиракуз благодаря продаже демоса и трофеям из побежденных им городов он получил средства для чеканки новых денег, которые были ему необходимы для оплаты наемных войск. То, что принесла ему победа над карфагенянами, было в значительной степени пожертвовано богам как благодарность за их помощь. Так, сам Гелон пожертвовал в Дельфы золотой треножник вместе с золотой Никой, творением Биона из Милета. Аналогично поступил и его брат Гиерон, треножники пожертвовали также младшие братья Полизал и Фрасибул. И как на Парнасе грандиозный монумент увековечил славу победителя варваров на западе, так и в Олимпии из военной добычи была пожертвована колоссальная статуя Зевса. Сооружались новые храмы Деметры, Коры, Афины, позаботились и о храмах в Гиммере.

Жертвователями и застройщиками во всех этих случаях были Гелон или его братья, а не полис Сиракузы, принимавший участие лишь в сооружении статуи Зевса в Олимпии. После возвращения из Гимеры Гелон отчитался перед народным собранием и выразил готовность к отказу от тирании, однако его просили как спасителя, благодетеля, царя и дальше продолжать свое правление. Итак, его положение осталось прежним без должности, рядом и над общиной, однако отныне его правление было свободно от позора тирании.

Впрочем, мягкая форма, в которой он осуществлял свою, как и прежде, неограниченную власть, уважение к законам, которое он проявлял в качестве гражданина Сиракуз, наконец, тот факт, что он поощрял земледелие, придавали его правлению нечто от естественного авторитета царской власти. Около 478 года Гелон умер от водянки. При простых похоронах, как он сам пожелал, следуя сиракузскому закону, он был погребен в имении своей супруги Дамареты, впоследствии там же обретшей покой. Внушительное надгробье, сооруженное на могиле, было в 369 году разрушено карфагенянами.

ДИОНИСИЙ I СТАРШИЙ

(430–367 до Р. X.)

Дионисий происходил из уважаемой сиракузской семьи. По-видимому, он рано потерял отца Гермокрита, и вырос при отчиме Гелоре. В 408 году Дионисий присоединился к мятежному полководцу Гермократу. Путч, направленный на свержение Республики, был подавлен, а сам полководец погиб. Дионисий получил ранение в ногу, что спасло его от преследований.

В 406 году карфагеняне возобновили свое наступление и осадили Ахрагант. Союзному греческому войску не удалось отстоять этоткрупнейший после Сиракуз город Сицилии. И причиной тому была не столько многочисленность вражеского войска, сколько вялая и небрежная манера ведения войны, которой придерживались греческие стратеги.