100 великих диктаторов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От Афин Кассандр двинулся на Македонию. Встречные города заключали с ним союз, поскольку были недовольны Полисперхонтом, между тем как Кассандр показал себя человеком справедливым и тщательно относящимся к делу. Тем временем в самой Македонии назревал скандал. Полисперхонт сблизился с матерью Александра, Олимпиадой, которая жила в Эпире вместе с вдовой Александра Македонского, Роксаной, и его малолетним сыном Александром IV. С помощью Полисперхонта Олимпиада захватила власть и повелела казнить царя Филиппа и его жену Эвридику. Затем начались казни старых друзей Кассандра. Всего было умерщвлено до ста человек. Эта звериная жестокость Олимпиады возмутила всех македонцев. Многие вспоминали пророческие слова Антипатра, который перед смертью заклинал македонцев ни в коем случае не допускать женщин к трону.

Кассандр осаждал Тегею, когда узнал, что Олимпиада захватила власть. Заключив с тегейцами мир, он поспешил в Македонию. Этолийцы, желая угодить Олимпиаде, заняли дороги при Пилах. Но Кассандр переправился в Фессалию по морю и сумел первым захватить горные проходы в Македонию. Олимпиада выслала ему навстречу полководца Аристоноя. Сама же с Александром, Роксаной и дочерью Фессалоникой и многочисленной свитой переехала в Пидну. Кассандр взял город в кольцо. Олимпиаде оставалось надеяться лишь на Полисперхонта. Но Кассандр отправил против последнего Калла, который, став в Перребеи, неподалеку от лагеря Полисперхонта, подкупил большую часть его войска. Многие солдаты перебежали к Кассандру, а у Полисперхонта остались лишь немногие.

Лишившись всякой надежды на помощь, осажденные в Пидне вскоре стали испытывать величайшие лишения. Слонов кормили деревянными опилками, а скот и лошадей порезали на мясо. Когда голод сделался нестерпимым, стали есть даже людей. Мертвых не успевали зарывать и выкидывали за стены. С наступлением весны многие воины решили просить у Олимпиады отставки. Олимпиада вынуждена была отпустить их из города. Кассандр принял всех очень приветливо и дал им вольную. После этого многие македонцы перешли на его сторону. Только Аристоной, державший Амфиполь, и Моним, оборонявший Пеллу, остались верны Олимпиаде. Царица хотела бежать на триере, но перебежчики сообщили об этом Кассандру, и тот, подъехав, захватил судно.

Потеряв последнюю надежду на спасение, Олимпиада послала к Кассандру нарочного с мирными предложениями. Когда ей пообещали сохранить жизнь, она сдалась. После этого пала Пелла. Аристоной не хотел сдавать Амфиполь, но вынужден был уступить, подчиняясь приказу Олимпиады. Он сдал крепость с условием сохранить ему жизнь, но Кассандр, помня о его большом авторитете среди македонцев, велел его умертвить.

Судьбу Олимпиады должен был решить суд македонцев. Олимпиада надеялась, что ей как жене Филиппа II и матери Александра сохранят жизнь. Но Кассандр, созвав народное собрание, поручил родственникам казненных ею явиться на него в траурных одеждах. Возмущенные злодеяниями Олимпиады, македонцы забыли о прежнем ее величии и осудили ее на смерть. После казни Олимпиады Кассандр взял себе в жены Фессалонику, ее дочь, а Роксану и Александра IV приказал заключить в Амфипольскую крепость под очень строгий надзор (316).

Набрав новое войско из македонцев, Кассандр двинулся в Грецию. Полисперхонт, узнав о судьбе Олимпиады, с небольшим отрядом отступил в Этолию. Кассандр, миновав Фессалию, вышел к Фермопилам, охраняемым этолийским войском. С трудом выбив этолийцев, он пришел в Беотию и, собрав оставшихся фиванцев, решил вновь заселить Фивы, разрушенные до основания Александром Македонским. Из Беотии Кассандр направился к Истму, который укрепил Александр, сын Полисперхонта, затем вернулся в Мегары, погрузил воинов на корабли, а слонов на плоты и переправился в Эпидавр. Отсюда он подступил к Аргосу и принудил его перейти на свою сторону. Точно так же угрозами привлек он все мессенские города, кроме самой Мессены. Гермиону он взял, заключив с ней союз, после чего, оставив там 2000 воинов, вернулся в Македонию. В последующие годы Кассандр постоянно наращивал свое могущество, совершая походы в сопредельные с Македонией земли.

В 311 году диадохи заключили мир на тех условиях, что Кассандр будет главным полководцем в Европе до совершеннолетия Александра IV, а все полководцы останутся правителями в своих провинциях. Кассандр, опасаясь повзрослевшего Александра, велел Главкию, начальнику стражи, отравить царя и Роксану и спрятать их тела. Однако после этого убийства он не принял официально царского титула, хотя в письмах и беседах к нему обращались как к царю.

Довольно долго, пока шла война в Азии, Кассандр с успехом сохранял свою власть над Македонией и Грецией. Но в 307 году война с Антигоном вспыхнула с новой силой, переместившись к тому же в Элладу. На этот раз Кассандру суждено было испытать жестокие поражения. Деметрий, сын Антигона, явился с огромным флотом к Афинам и стремительно овладел Пиреем. Ставленник Кассандра Деметрий Фалерский, в течение десяти лет управлявший городом, бежал, и афиняне приветствовали Деметрия как своего освободителя. Развивая успех, он захватил Мунихий и Мегары. Но затем он был отвлечен войной с Птолемеем и родосцами.

Узнав, что Деметрий занят осадой Родоса, Кассандр направился в Аттику и осадил Афины. В 304 году Деметрий вернулся в Элладу и не только прогнал Кассандра из Аттики, но преследовал его до самых Фермопил, нанес там еще одно поражение и занял Гераклею. После этой победы 6000 македонцев перешли на сторону Деметрия, а Кассандр в течение двух лет не смел показываться в Элладе. В 302 году, после очередной неудачной попытки помириться с Антигоном, Кассандр встретился с Лисимахом, и они отправили послов к Птолемею и Селевку, призывая их выступить совместно против Антигона. После этого Кассандр с частью войск отправился в Фессалию, чтобы противостоять Деметрию, а Лисимах с его войском переправился из Европы в Азию. Вскоре после этого Антигон пал в битве при Ипсе, а держава его перестала существовать.

Кассандр ненамного пережил своего врага. К концу жизни он весь распух от водянки, что и стало причиной его смерти.

АГАФОКЛ

(361 или 360–289 до Р. X.)

В конце III века до Р. X. в Сиракузах, несмотря на установленную Тимолеоном умеренную демократию, власть отошла к олигархической группировке во главе с Гераклитом и Сосистратом. Оппозиция демоса создала взрывоопасную атмосферу, в которой ловкий и смелый демагог вполне мог бы завоевать поддержку демоса и с ее помощью осуществить свои честолюбивые планы. К началу 20-х годов такой человек появился — Агафокл.

Отец Агафокла Каркин был родом из Регия, затем обосновался в городе Фермы на северо-западе Сицилии, владении Карфагена. Жена родила ему сыновей Антандра и Агафокла. Каркин содержал керамическую мануфактуру, где его сыновья обучались горшечному ремеслу. Когда Тимолеон собирал по всей Сицилии поселенцев в Сиракузы, он последовал его призыву и таким образом получил права гражданства для себя и своих сыновей. По-видимому, он принадлежал к зажиточным кругам города, потому что его старший сын Антандр при господстве олигархов достиг должности стратега.

Впервые Агафокл отличился еще при Тимолеоне в сражении против кампанцев в Этне в качестве командира отделения, а через несколько лет в войне с Акрагантом он был уже хилиархом, то есть командиром большого подразделения, — положение, которым он, по-видимому, был обязан богатому сиракузцу Дамасу. Женившись вскоре на его вдове, он получил во владение большое состояние. Агафокл не примкнул к господствующей гетерии так называемых шестисот, а стал представителем плебса в народном собрании, где демонстрировал таланты оратора и демагога. Агафокл считал, что его заслуги не оценены по достоинству. Оскорбленный подобным пренебрежением, он повел открытую борьбу против гетерии «шестисот», обвинив Сосистрата и его сподвижников в стремлении к тирании, однако переоценил свою поддержку демосом и не достиг цели. Олигархия захватила власть и утверждала ее жесткими методами. Опасаясь преследования, Агафокл с многочисленными сторонниками бежал в Южную Италию.

Однако попытка захватить с помощью наемников Кротон, где он рассчитывал на поддержку демоса, не удалась, и тогда он в качестве кондотьера поступил на службу к тарентиниам. Но и там он не задержался.

Около 322 года Гераклид и Сосистрат напали на тогда демократический Регий, чтобы установить там удобный для них олигархический строй. Агафокл, промышлявший, скорее всего, пиратством, собрал в Южной Италии изгнанных из своих городов демократов и двинулся на помощь регийцам. Здесь он столкнулся со своими сиракузскими противниками, вынудил их отступить, а возможно, и нанес им ощутимое поражение. Сосистрат и Гераклид были свергнуты и изгнаны из Сиракуз. Агафокл полумил разрешение вернуться, однако престижной должности в полисе снова не получил и в сражениях против изгнанных олигархов, обосновавшихся Геле. Агафокл принимал участие как хилиарх, а иногда даже как простой солдат.

Согласно принятому еще при Тимолеоне закону, на случай возможных государственных кризисов, сиракузцы обратились с просьбой к метрополии (Коринфу) прислать стратега. Поскольку присланный из Коринфа Акесторид с самого начала благоволил олигархам, Агафокл, опасаясь преследований, вновь покинул город.

Агафокл начал вербовать наемников. На его сторону также перешли некоторые сикелиотские города, недовольные подчинением Сиракузам. Собрав войско, Агафокл атаковал Сиракузы, но на помощь олигархам подоспел с большими силами. Агафоклу удалось договориться с карфагенянином, чтобы тот отвел свои войска и больше не вмешивался в сиракузские дела Таким образом, олигархи потеряли военную поддержку, и в полисе восторжествовал демос. Агафокла призвали в город, поставив жесткое условие ничего не предпринимать против демократии. И он действительно дал торжественную клятву в святилище Деметры.

В примирении между сикелиотами и сиракузцами, а также между демосом и олигархами были заинтересованы все. В этих условиях Агафокла избрали «стратегом и защитником мира». Эту должность он должен был занимать до тех пор, пока среди «собравшихся в городе» не наступит единодушие.

В 319 году ему было передано командование с исключительными полномочиями над всеми укрепленными поселениями в глубине страны. Агафокл еще не был единственным стратегом, однако благодаря своим полномочиям во внешней области он держал под постоянной угрозой Сиракузы, где снова оживала гетерия «шестисот», хотя Сосистрата и Гераклида с ними больше не было.

Только в 316 году Агафокл решился нанести решающий удар по внутриполитической оппозиции. Когда на переговоры с ним явилось около 40 человек из гетерии «шестисот», Агафокл заявил, что его жизнь в опасности, и приказал арестовать делегатов. Разгоряченные его заявлением воины потребовали расправы над делегатами, и Агафокл распорядился казнить арестованных и разграбить все владения «шестисот», а также покарать их приспешников.

Как передает историк Тимей, около шести тысяч оппозиционеров, почувствовав угрозу, бежали и нашли убежище в Акраганте. Перед народным собранием Агафокл оправдывал свою жестокость тем, что только таким образом можно было избавить полис от олигархов, стремившихся к абсолютной власти. И теперь он возвращает демосу демократию, а сам удаляется на покой, ибо считает свою задачу как стратега и гаранта мира выполненной. Разумеется это был ловкий тактический ход. Угрожая уходом, он хотел побудить народ расширить его полномочия. Его расчеты оправдались. Народное собрание избрало Агафокла стратегом-автократором и передало ему управление (эпимелею) полисом. С тех пор, говорится у Диодора, он стал явным властителем. В 44 года Агафокл достиг цели, к которой так долго стремился.

По установленному порядку должность стратега-автократора давалась на ограниченный срок для осуществления конкретной военной задачи. Назначение стратега-автократора (Агафокла), к тому же без ограничения срока, означало внесение монархического элемента в конституцию Сиракуз. Приняв эту должность и формально нарушив свою клятву ничего не предпринимать против демократии, Агафокл практически стал правителем Сиракуз. Кроме командования всеми войсками и назначения офицеров, он имел право объявлять о призыве гражданского ополчения, вербовать наемников, а также увеличивать налоги для военных кампаний, которые будут вести город Сиракузы под его руководством. Однако принятие решения о начале военных действий по-прежнему оставалось за народным собранием.

Хотя нужно считаться с возможностью противоправного вмешательства со стороны властителя, однако достоверность того, что в этой связи сообщает враг Агафокла Тимей, в высшей степени сомнительна. Кое-что, как, например, использование состояния сирот, пока дети не вырастут, принудительный заем у купцов, конфискация жертвенных даров в храмах или украшений у женщин, относится к акциям, издавна типичным для тиранов, и уже в силу этого вызывает подозрение, что эти действия Агафокла выходили за пределы полномочий стратега-автократора, обязанного финансировать военные предприятия полиса. То же относится и к утверждению, что Агафокл отобрал у граждан их имущество и подарил его историку-подхалиму Каллию при распределении конфискованного имущества олигархов фаворит тирана был богато одарен.

Город при Агафокле содержал солидную армию, преданную властителю, гарантировавшему ей жалованье, вознаграждение, добычу и последующее обеспечение, и потому в случае необходимости могла быть им использована против восставших граждан. Кроме того, Агафокл вправе был рассчитывать на назначенных им офицеров и граждан, получивших часть имущества убитых или эмигрантов. Агафокл использовал против оппозиции кровавые методы, не говоря уже о необычайно жестоком обхождении с городом Сегестой (306). Даже если, как считает Полибий, он проявил особую жестокость и грубость при установлении своего господства над греками Сицилии (около 305 года), а в последующие годы проявлял удивительную мягкость, то все же прежние деяния не могли быть забыты.

Поскольку предание сохранило крайне мало сведений о последних годах его правления, мы не знаем, что вызвало особую враждебность и озлобление к нему. Возможно, недовольство вызывали тяготы из-за строительства большого флота или такие непопулярные меры, как получение прав гражданства большим количеством наемников, с которыми после смерти властителя дело дошло до открытых конфликтов. Около 313 года Агафокл не только вынудил Мессану присоединиться к Сиракузам, но и поставил в зависимость от них другие города, защищенные договором. При этом он жестко расправлялся с эмигрантами и с местными противниками верховенства Сиракуз. Однако он не смог совладать с массой изгнанников, объединившихся в борьбе против его бывшего друга, сиракузского олигарха Динократа, которого он пощадил в 316 году.

Агафокл, нарушив все соглашения, вторгся в область пунийцев и захватил Гераклею. Однако когда он вслед за этим собрался напасть на Акрагант, то обнаружил, что город защищают 60 карфагенских судов. Гелу, которую он раньше привел к покорности и принудил к денежным выплатам, ему пришлось оставить перед лицом превосходящих сил нубийцев. При последующем продвижении карфагенян от Сиракуз отпали все города, находившиеся ранее под их гегемонией, прежние территории симмахии, охватывавшей большую часть Сицилии, были изолированы и попали в отчаянное положение. Карфагеняне с моря перекрыли доступ в гавани города.

В этой ситуации (310) Агафокл принял смелое решение непосредственно напасть на африканские территории Карфагена, а по возможности и на саму метрополию, и вынудить пунийцев отозвать с острова свою огромную армию. Ему удалось прорвать их блокаду и высадиться с войском в 13 500 человек на ливийском побережье в районе Кап-Бон. Как подтверждает участие сиракузского гражданского ополчения, это было не личной акцией Агафокла, а операцией, проводимой под руководством избранного стратега-автократора полиса Сиракузы. Агафокл не собирался устанавливать свое монархическое господство на африканской земле, что, возможно, входило в намерения Офелла, который подошел из Кирены с сильным войском. Даже когда он с ним вскоре рассорился, убил его и присоединил его войско к своему, Агафокл по-прежнему не ставил такой задачи. Его целью была Сицилия. С роспуском симмахии и крушением лидирующей роли Сиракуз там возник политический вакуум, и его личные планы предполагали установление монархии, которая распространялась бы на весь остров.

Во время своего пребывания в Африке он назначил заместителем (эпимелетом) своего брата Антандра, а командующим оставшимися наемниками — этолийца Эримнона. Карфагеняне атаковали город с суши, но были отброшены. В это время сиракузские войска были блокированы с моря. Таким образом Акрагант получил возможность подчинить себе остальные греческие города. В интересах своих новых, монархических целей Агафокл сумел расстроить эти усилия. С помощью размещенных в Сиракузах и окрестных крепостях войск военачальники Лептин и Демофил по его поручению разгромили акрагантинцев, так что вначале успешная акция под девизом «Автономию городам Сицилии» полностью рухнула. Завоеванные или отвоеванные ими поселения, число и названия которых нам неизвестны, подчинялись теперь не сиракузцам, а лично Агафоклу.

Однако дальнейшие завоевания натолкнулись на твердое сопротивление Динократа, который вместе с сиракузскими эмигрантами и другими изгнанниками последнего периода собрал сильное войско. Агафокл передал руководство все более затягивавшейся африканской кампанией своему сыну Архагару и высадился с 2000 наемников в подчиненной Карфагену части Сицилии, где был принят в Селинунте, очевидно, без сопротивления (около 308 года). Отсюда ему удалось овладеть Гераклеей, заключить союз с Сегестой и договор — со своим родным городом Фермы. Он объединил свои войска с подоспевшим с востока Лептином и завоевал на северном побережье Кефалоидион, тогда как другие города, например Алоллония, смогли отбить его наступление.