Повесть о детстве (Художник Р. Гершаник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А что такое брисовка, знаешь?.. — с радостью продолжал свой допрос Антон. — Эх, ты! А самая знаменитая подошва чья? Радиканаки!

«Брисовка, шеврет, радиканаки, — с тоской повторял Сема, уже испуганно глядя в разгоревшиеся глаза Антона. — Что он хочет от меня, этот еврейский Антон?»

— Может быть, на сегодня довольно? — застенчиво спросил Сема, чувствуя себя глупым и маленьким.

— Довольно, довольно! — снисходительно согласился Антон. — Это я так, любя. Смотреть надо!

Шац, молча наблюдавший за подростками, подошел к столу.

— Ты видишь эту фигуру? — сказал он, указывая на Дорошенко. — У меня последние волосы выпали, пока этот господин научился отличать козла от хрома!

Сема хотел было спросить, как это можно перепутать козла с сортом кожи, но быстро догадался, что речь идет о каком-то другом, незнакомом ему козле, и, покраснев, отошел в сторону.

Несколько месяцев Старый Нос бегал от рабочего к рабочему. Все относились к нему внимательно. Хотелось поскорее получить ремесло в руки. Кого просить об этом? За все время Сема лишь однажды видел хозяина. Господин Айзенблит приехал в блестящем лакированном фаэтоне с кучером, похожим на толстую женщину. Ловко спрыгнув на тротуар, он прошел в свой кабинет, о чем-то пошептался с бухгалтером и потом вышел к рабочим.

На нем был чесучовый пиджак и белая пикейная жилетка с перламутровыми пуговицами. В руках у него была коричневая палка. Боже мой! Никогда в жизни Сема не видел такой палки. По ней ползли какие-то золотые змеи; серебряные дощечки с загнутым углом блестели на солнце, а ручка была белая, из настоящей слоновой кости. Подумать только, где-то в Африке ловят слона, вырывают у него клыки и делают Айзенблиту ручку на палку. Восхищенный, стоял Сема, но хозяин, чем-то недовольный, быстро шагал из цеха в цех, морщился и все время повторял:

— Что вы закрылись так? Ведь нет никакой атмосферы!

В тот же день хозяин уехал. Говорили, что он делает большие дела в Одессе и Киеве… А фабрика — это так просто. Она же ему не мешает? Потом Айзенблит играет в шмен-де-фер — загляденье! Стоит посмотреть. Рядом с ним лежит лопатка, и он все время загребает банк. Хозяин уехал, и Сема никак не мог угадать, кто же здесь старший.

Залман Шац поучал его:

— Что говорят — делай. Так ты узнаешь еще что-нибудь. Пройдет время, и через много лет ты вдруг скажешь себе: «Э, хорошо, что я как раз умею резать картон на стельки». У человека, Сема, ничего не пропадает, все за ним идет.

Сема соглашался, но ему очень хотелось догнать Антона, который каждый день серьезно и строго говорил с ним, щедро вываливая на новичка десятки новых загадочных слов… «И откуда он все знает?» — с тоской думал Сема.

Иногда в цех заходила старая женщина с клювом и сердито смотрела на рабочих.

— Кто это? — спрашивал Сема у Антона.

— Да его ж мамаша!

Женщина подошла к Шацу и что-то сказала ему, указывая на Сему. Шац утвердительно кивнул головой. «Мамаша» ушла, и Залман рукой поманил к себе Гольдина:

— Ну, для начала подойдет и это. Сядешь на каблуки!

— Что это значит? — растерянно спросил Сема, поднимаясь с табуретки.

— Будешь собирать каблук. За сборку каблука две копейки в карман! Поучишься — перейдешь на сбивку. Еще поучишься — на отделку.

Радостно взволнованный, Сема с нетерпением ждал конца работы. После звонка он первым убежал домой.

— Ну, бабушка, — весело сказал он, входя в комнату, — я уже сажусь на каблуки.

— Что такое? — удивилась она.

— Буду делать каблуки.

— Каблучник! — со вздохом произнесла бабушка.

Лицо ее стало таким печальным, что Сема не решился больше говорить о своем успехе.

Вскоре Сема научился собирать каблук, и ему стало легче разговаривать с Антоном. К тому же Антону надоела серьезная роль учителя. У него был приятный, мягкий голосок, и он со вкусом пел какие-то озорные песни. Это занятие ему нравилось, и рабочие любили слушать его. Успел Сема ближе познакомиться с «мамашей». Женщина с птичьим клювом оказалась матерью хозяина. Она говорила, что любит всегда быть среди людей и поэтому здесь ей приятнее, чем дома. Но Сема уже знал, почему старуха торчит на фабрике.

Она, конечно, не вмешивалась в хозяйство. Избави бог! — это дело мужчины. Но, когда Сема принес приемщику партию готовой обуви, «мамаша» вырвала из его рук дамскую туфлю и закричала:

— Взгляните на этот каблук! Куда он смотрит? Он же косой какой-то! А этот каблук так скривился, как будто он хочет спать. А почему шатается этот каблук? Он пьяный? Чья это работа, я спрашиваю?