— А что, извиняюсь, с ним?
— Аппендицит. Вы что, родственник?
— Приблизительно.
— То есть как?
— Так. Он — человек, я — человек.
— А-а-а… — строгая сестра улыбнулась. Машинально поправила кудряшки под белым колпаком. Лёва всегда нравился женщинам: рост — сто восемьдесят девять, голос — вежливый баритон, глаза — цыганские, ласковые. — Зайдите часа через два, — приветливо сказала она.
Тут Лёва вспомнил про шатуны и карбюраторы. Ехать на склад надо было в другой конец поселка, к железной дороге.
На склад Лёва, конечно, опоздал. Кладовщик ушел перед самым носом. Вот досада! Болтайся теперь здесь до утра. От нечего делать поплелся в парикмахерскую на вокзале, сел в кресло: «Капитальный ремонт, пожалуйста». Принял все процедуры: стрижка-брижка, мытье головы, массаж лица, одеколон «Шипр». Только от укладки волос феном отказался. Это для пижонов — фен.
Потом остановил машину возле ларька. Взял полкило яблок, лимон, пакетик масла, двести граммов колбасы и шоколадку «Сказки Пушкина».
К ларьку подошел милиционер. Купил пачку папирос, закурил. Посмотрел на торчащий над бортом машины руль мотоцикла.
— «Язу» купили, товарищ водитель? Хороший аппарат.
— Да нет, не купил… Послушайте, сержант, можно, я выпью кружку пива? Я, понимаешь, на склад опоздал, машину сейчас до утра поставлю. Можно?
— Ну, если поставишь, пей. Только учти, я тебя не видел.
Милиционер отошел на перекрёсток и остановился там, открыто наблюдая за Левой.
Лёва выпил пиво и тоже пошел на перекресток,
— Ну, чего тебе? Еще кружку хочешь? Больше нельзя.
— Да нет. Я, понимаешь, в степи больного подобрал, отвез в вашу больницу. А с его мотоциклом чего делать? Будь человеком, возьми, а?
— Как фамилия больного?
— Не знаю.
— А откуда он?
— Не знаю.
— Ладно, мы узнаем. Давай.
Они вдвоем сгрузили мотоцикл. Милиционер записал номер грузовика и Лёвину фамилию.
— До свиданья, товарищ Королевич. — Привет, товарищ сержант.
Строгая сестра больше не была строгой. Она пила чай с плюшками и сразу же улыбнулась Леве.
— Все благополучно. Он уже в палате.
— Ну, молодец!
— Не он — вы молодец, — нежно сказала сестра. — Хирург говорит: на полчаса бы позже — и все. Перитонит. Понимаете?
— Не понимаю, — сказал Лёва. — Я в жизни имел дело с медициной всего два раза. Первый — давно, в Одессе, ставил золотую коронку на зуб, который мне поломал Жора Босяк, чтоб его холера взяла. А второй — вот сегодня, если это считается. Прошу.
И он принялся выкладывать на стол свои покупки.