— Я помогу вам припомнить, если они имеются. Разве я лентяй?
— Этого я не говорю.
— Буян?
— Нет.
— Пьяница?
— Уж этого-то нет, пьешь одну воду.
— Безобразник я?
— Этого еще только не хватало, несчастный!
— Так что же, если я не безобразник, не пьяница, не буян, не лентяй — какой же я даю повод к неудовольствию?
— Мы не сходимся в характерах.
— Не сходимся в характерах? — повторил подмастерье. — Да ведь у нас с вами сейчас первая размолвка. К тому же скажите мне, чем у меня плохой характер, и я исправлюсь.
— Надеюсь, ты не станешь отрицать, чю ты малый упрямый.
— Потому что не хочу уходить от вас?
— Значит, ты признаешься, что не хочешь от меня уходить?
— Конечно, не хочу.
— А если я тебя выгоню?
— Если выгоните — это дело другое.
— Тогда уйдешь?
— Уйду. Но так как вы тем самым окажетесь человеком несправедливым и нанесете мне незаслуженное оскорбление, которого я не прошу…
— Ну, и что тогда? — спросил Джансимоне.
— А то, — отвечал юноша, ничуть не возвышая голоса, но посмотрев на Джансимоне каким-то особенно пристальным взглядом, — что я вас убью, и это так же верно, как то, что меня зовут Микеле Пецца.
— Он, чего доброго, и вправду убьет! — воскликнул шорник, шарахнувшись в сторону.
— Вы ведь не сомневаетесь в этом, не так ли? — заметил фра Микеле.
— Право, не сомневаюсь.
— Поэтому, любезный хозяин, раз уж вам попался такой ученик: не буян, не пьяница, не лентяй, уважающий вас всем сердцем, всей душой, — не лучше ли вам самому пойти к дону Антонио и сказать ему, что вы слишком порядочный человек, чтобы прогнать от себя бедного малого, которым вы можете только похвалиться? Вы с этим согласны?
— Да, — ответил Джансимоне, — это будет, пожалуй, самым справедливым.
— И всего безопаснее, — добавил молодой человек с легкой иронией. — Итак, вопрос решен, не правда ли?
— Я же сказал.
— Руку?
— Вот она.