— Я зашел узнать, не хочешь ли поиграть в шары на городской аллее? Знаю, ты никогда не играешь, но может быть, сегодня…
— Если я никогда не играю, так почему бы мне играть сегодня?
— Потому что сегодня у тебя горе и тебе надо развлечься.
— У меня сегодня горе?
— Я так полагаю. Всякий огорчится, если он влюблен и ему отказывают в руке любимой.
— Ты, стало быть, знаешь, что я влюблен?
— Ну, брат, это всему городу известно.
— И тебе известно, что мне отказано?
— Само собой, притом из верного источника. Нам об этом сказал Пеппино.
— И как он вам это сказал?
— Так и сказал: «Фра Микеле пришел к дону Антонио просить руки его дочери и получил от жилетки рукава».
— Больше он ничего не добавил?
— Как же, добавил, что если жилетки мало, так он даст тебе еще кюлоты и ты будешь полностью одет.
— Так и сказал?
— Слово в слово.
— Ты прав, — продолжал Микеле Пецца, подумав минутку и убедившись, что нож у него в кармане, — действительно, мне надо поразвлечься. Идем играть в шары.
И он последовал за Гаэтано.
Быстрым, но мерным шагом, причем темп задавал Гаэтано, приятели вышли на главную дорогу, ведущую к Фонди; потом они свернули влево, то есть в сторону моря, к аллее, обсаженной двумя рядами платанов; аллея служит местом прогулок благонравных жителей Итри, а также спортивной площадкой для детей и молодежи. Здесь групп двадцать играли в различные игры, а преимущественно в ту, где участник должен как можно ближе подогнать свой большой шар к шару маленькому.
Микеле и Гаэтано обошли пять-шесть групп, прежде чем обнаружили ту, где играл Пеппино; наконец они увидели подмастерье каретника в самой отдаленной группе. Микеле направился прямо к нему.
Пеппино стоял, склонившись, и обсуждал чей-то бросок; выпрямившись, он увидел Пецца.
— Вот как, это ты, Микеле! — сказал он, невольно содрогаясь под градом молний, сыпавшихся из глаз соперника.
— Как видишь, Пеппино. Удивлен?
— Я думал, ты не играешь в шары.
— Так оно и есть, не играю.
— Тогда зачем же ты пришел сюда?
— Я пришел получить кюлоты, что ты мне обещал.
Пеппино держал в правой руке маленький шар, на который нацеливаются игроки и который имел размер четырехфунтового ядра. Поняв, с какой целью Микеле явился к нему, он развернулся и изо всех сил метнул в соперника шар.
Микеле, не спускавший с Пеппино глаз, по выражению его лица догадался об его намерении и только опустил голову. Деревянный шар, брошенный словно из катапульты, со свистом пронесся у самого его виска и разбился на мелкие куски об стену.
Пецца подобрал с земли камень.
— Я мог бы, подобно юному Давиду, размозжить этим камнем твою голову, — сказал он, — и нанес бы тебе лишь тот же урон, что ты сам хотел нанести мне. Но, вместо того чтобы запустить его тебе в лоб, как Давид — филистимлянину Голиафу, я удовольствуюсь тем, что сшибу с тебя шляпу.