— Ничего! — возразил Чирилло. — Голос у вас бодрый.
— Только язык у меня и ворочается, — сказал раненый, — им я и пользуюсь.
Тем временем с кровати сняли матрас, положили его на стол, стоявший посреди комнаты, и перенесли на него раненого.
— Подушек, подушек под голову, — распорядился Чирилло, — голова раненого всегда должна лежать высоко.
— Спасибо вам, доктор, спасибо! — сказал сбир. — Я буду благодарен вам, даже если вы потерпите неудачу.
— А кто вам сказал, что я потерплю неудачу?
— Ну, что ни говорите, в ранах я разбираюсь. Тут очень глубокая.
Он жестом попросил Чирилло приблизиться. Врач склонился к раненому.
— Я отнюдь не сомневаюсь в вашем искусстве, — заметил тот, — а все ж, сдается мне, вы бы хорошо сделали, если бы послали за священником, но так, будто вам самому пришла в голову эта мысль.
— Разденьте этого человека как можно осторожнее, — сказал Чирилло. Потом он обратился к хозяину дома: тот вместе с женой и двумя ребятишками с любопытством рассматривал раненого.
— Пошлите кого-нибудь из детей в церковь Санта Мария ди Порто Сальво, и пусть они позовут сюда дона Микеланджело Чикконе.
— Да мы его знаем! Беги, Торе, беги! Слышал, что сказал господин доктор?
— Я мигом! — ответил мальчик. И он бросился из дому.
— Здесь неподалеку аптека, — крикнул ему вдогонку врач, — когда пойдешь мимо, разбуди аптекаря и скажи ему, что доктор Чирилло сейчас пришлет к нему с рецептом. Пусть не запирает дверь и ждет.
— И какая вам корысть в том, чтобы я остался жив? Ради чего вы стараетесь? — спросил раненый.
— Корысть? — возразил Чирилло. — Корысти никакой, я действую во имя человечности.
— Чудное слово! — молвил сбир, горестно ухмыльнувшись. — Первый раз слышу… Ах, Madonna del Carmine! 31
— Что с вами? — спросил Чирилло.
— А то, что боль прямо адская… пусть они лучше меня не раздевают! Чирилло открыл свою сумку с инструментом, вынул скальпель и разрезал штаны, куртку и рубаху сбира, так что обнажился весь его левый бок.
— Ловко! — сказал раненый. — Вот камердинер, знающий свое дело! Если вы так же хорошо сшиваете, как режете, то вы молодчина, доктор!
И он указал на рану, зиявшую между ребрами:
— Вот она.
— Вижу, — кивнул доктор.
— Неудачное место, не правда ли?
— Промойте рану свежей водой, и как можно бережнее, — обратился доктор к хозяйке дома. — Есть у вас белье помягче?
— Особенно мягкого нет, — отвечала она.
— В таком случае — держите, вот мой носовой платок; и сейчас же пошлите к аптекарю за лекарством, которое я выпишу.
И он тут же выписал карандашом успокаивающее сердечное средство, состоящее из обыкновенной воды, нашатыря и лимонного сока.
— А кто платить будет? — спросила женщина, обмывая рану при помощи платка доктора.
— Я, конечно, — ответил Чирилло.
[31] Мадонна Кармельская! (ит.)