— Так скажите же.
— Что до храбрости, то это лев, в смысле военных талантов это гений, но в отношении ума это, к счастью, посредственность.
— К счастью, говорите вы?
— Именно так, государь.
— Почему же к счастью?
— Потому что при помощи двух приманок его можно повести куда угодно.
— Каких приманок?
— Любви и честолюбия. Что касается первого, то предоставим это леди Гамильтон, второе же — дело ваше. Происхождения он низкого, образования у него никакого. Он дослужился до больших чинов, не обивая порогов приемных, а благодаря тому, что в Кальви лишился глаза, на Тенерифе потерял руку, а при Абукире ему сорвало со лба кожу. Обращайтесь с этим человеком как с родовитым дворянином, тем самым вы вскружите ему голову и тогда делайте с ним все, что захотите. А в леди Гамильтон вы уверены?
— Королева говорит, что она уверена.
— В таком случае больше ничего и не требуется. При содействии этой женщины вы вполне преуспеете; она приведет к вашим стопам и мужа и любовника. Оба от нее без ума.
— Боюсь, как бы она не стала разыгрывать недотрогу.
— Эмма Лайонна? Недотрогу? — протянул Руффо с выражением величайшего презрения. — Ваше величество вряд ли допускает нечто подобное.
— Я говорю «недотрога» вовсе не потому, что до нее нельзя дотронуться, черт побери!
— Тогда что же?
— Ваш Нельсон не так уж хорош собою — без руки, с выколотым глазом, с рассеченным лбом. Если стать героем обходится так дорого, я предпочитаю остаться тем, кто я есть.
— Да, но у женщин бывают самые странные причуды, кроме того, леди Гамильтон так обожает королеву! Если она и не уступила бы ради любви, то совершит это ради дружбы.
— Допустим! — вздохнул король, как человек, полагающийся в трудном деле на Провидение.
Потом он спросил, обращаясь к Руффо:
— А теперь скажите, можете вы мне дать какой-нибудь совет?
— Конечно, притом единственно разумный.
— А именно?
— Ваше величество заключили союзный договор с австрийским императором, вашим племянником?
— У меня со всеми союзные договоры — это-то меня и тревожит.
— Как бы то ни было, а вам, государь, придется выделить для будущей коалиции некоторое число солдат.
— Тридцать тысяч.
— И вам необходимо согласовать свои действия с Австрией и Россией.
— Разумеется.
— Так вот, государь, как бы этого от вас ни требовали, не начинайте военных действий, прежде чем их начнут австрийцы и русские.
— Конечно, так я и решил. Сами понимаете, преосвященнейший, я не стану ради забавы в одиночку затевать войну с французами. Но…
— Что вы хотели сказать, государь?