Успеть проститься: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Домой не приходит. Ушел, и нет его.

«Давно?»

— В тот день, когда ты сказал…

«Да, порядочно прошло времени. Пожалуй, в самом деле пора искать человека» — подумал Адам и написал: «Ты думаешь, его убили? Кому он нужен!»

Корней был совершенно безобидный для других людей человек, ни у кого не могло быть причины убивать его.

«Ты думаешь — я убил! Это была шутка. Шутка, понимаешь?»

Мальчишка не улыбнулся объяснению, он смотрел серьезно. Адам протянул к нему руку. Митя не любил, когда его трогали руками, и выбежал из дому. В комнате будто потемнело после его ухода. Лицу Адама стало холодно, потом жарко. «Что это я, никак бледнею и краснею?» Он подошел к зеркалу, там отразился уже не совсем уверенный в своей невиновности человек. Долго смотреть на него, понуренного, было невмочь, Адам отошел от зеркала. «Да что же это такое! Жена сбежала, голос потерял, в кармане ни копейки, а тут еще, оказывается, человека топором зарубил! Что за пропасть такая? Вот бы счастье когда-нибудь валило этак, со всех сторон. Однако что же с Корнеем случилось? Куда он делся? Неужели на самом деле что-то плохое стряслось? А я ему десять рублей остался должен».

Этим — воспоминанием о десяти рублях — Адам невзначай подумал про Корнея именно как про погибшего, навсегда потерявшегося человека. «Надо же! Занимался непогибельным делом, и вот…»

Корней происходил из старообрядцев, живших в Шумске с семнадцатого века, со времен, когда этот город был пограничным городом то Москвы, то Польши. Корней считал погибельным делом быть работником у этого государства или у вора Пупейко, самого богатого человека в Шумске, и занимался делом, за которое никто уже в городе браться не хотел. Он был колодезник. В городе почти не осталось колодцев, Корней в поисках работы ездил по селам, уезжал в южные, страдающие от безводья области, он верил, что колодезная и криничная вода живительнее водопроводной, и говорил: «Человек перед смертью просит пить, а не есть. Но ему не ту воду подают, которую он просит».

«Ну кто такого мог убить! Кому он нужен! Разве что копал колодец да на клад какой-нибудь наткнулся. Вот за это убьют… Надо узнать, где он в тот день копал, не в городе ли? А что, все может быть, почему бы и нет!» В другое время у Адама не связалось бы исчезновение Корнея с возможностью находки им клада — мало ли по каким причинам может исчезнуть человек, столько всего в этом мире против него, — но теперь в сознании его сидело и действовало то, что он видел у Старой Могилы. Видение это было под стать голоду, одолевающему Адама, оно неотвязно напоминало о себе и требовало какого-то утоления.

Ночью Адаму приснился отец. «Негодное дело ты затеял с продажей дома, сын, — укорял его отец. — Крест на моей могиле все собираешься обновить, да не обновляешь. Коротка твоя память стала, недалеко она глядит». Адам же спрашивал у него: «Отец, ты узнал последнюю тайну, ты теперь знаешь все. Но знаешь ли ты, где князь спрятал свое золото?»

Проснулся Адам рано, с мыслями о деньгах, терзаемый голодом. Голод был свиреп, особенно от мысли, что в кармане ни копейки и неизвестно, как ее добыть. Голод был зверем, напавшим на беззащитного. «Догнал-таки он тебя, Адам». Адам, пока жил, знавал голод на правду, на красоту, на женщин, на умных и добрых людей, наконец он узнал самый древний, первобытный, жестокий голод. Голод, который был в год его рождения, который, думалось Адаму, для него навсегда в прошлом. «Найти бы в самом деле сокровища князя!» Адаму вообразился огромный хлеб, огромный и пахучий хлеб в сияющем ореоле, который бы навсегда накормил его и всех алчущих. «Плохо Ты, Господи, кормишь своего Адама!»

Адам завтракал яблоками. От этих яблок ныли зубы. Он ел и думал: «А хорошо бы отыскать золото князя. Вставил бы себе зубы, расплатился бы с долгами, восстановил бы голос».

Однако пора ему было что-то делать. Дел было много: найти денег, сообщить в милицию о пропаже Корнея, объяснить Мите Дикарю, что не убивал он Корнея. «Нельзя, чтобы он продолжал думать такое».

Инесса Павловна с собачкой встретилась ему на улице первой из знакомых людей.

— Сучка! Стерва! — ругалась Инесса Павловна на собачку.

Адам удивился, он недавно слышал совсем другое: «Ах, Линдочка обожает меня! Я ее влюбила в себя. Она очень эмоциональная девушка, настоящая итальянка». И вот теперь:

— Дрянь! Мерзавка! Нет, вы только представьте себе, зашла я в аптеку, эту гадину привязала за каштан, выхожу, а к ней уже прилип какой-то ублюдок. Шелудивый, блохастый! И моя чистокровная итальянка, аристократка! С первым попавшимся ублюдком… Не город, а помойка. Приличному человеку здесь и спариться не с кем. Мне с Линдой придется ехать к кобелю в Москву. А вам надо встряхнуться. Постарели, небриты… Нельзя так опускаться. Съездили бы куда-нибудь, зашли бы к нам в салон, завели бы собаку, в конце концов. Кстати, вы не можете вернуть долг?

«Почему я не оглох вдобавок?» — подумал Адам. Дальше ему по улице встретился еще один любитель собак — Пупейко, первый богач в городе. У Пупейко был крупный пес: мастиф. Пешком он гулял по улице ради здоровья, которым очень дорожил. Адам знал, что от Пупейко человеку нечего ожидать помощи и вообще не о чем с ним толковать, ему неинтересна была эта встреча, но нашелся интерес у Пупейко к нему:

— Слышь, Адам, а дурак твой от молнии не упал, стоит?

«Стебель стоячий — колосок пустой», — имел что ответить Адам, и ах как горько ему было, что не мог он ответить. Опять он узнал, что он бедняк, удел которого — молчание перед богачом.

Они давно разминулись, разошлись, а впечатление от встречи с хамом никак не развеивалось. «Ну погоди же ты… Еще неизвестно, как оно все обернется. Еще отвечу я тебе». Адам закрыл глаза, и перед ним, ослепшим, опять мелькнул огненный фантом — образ тайны, влекущей и обещающей. «Не зря же оно мне привиделось».

На кладбище, куда Адам зашел проведать могилу отца, ему встретился Воробьев. Он что-то искал там, шныряя между могил. «Почему-то без Фишера», подумал Адам.

Журналист Воробьев был еще кладоискатель, и более того, председатель клуба кладоискателей города Шумска. Как все кладоискатели, он мечтал найти что-то грандиозное — скифское золото, казацкий клад, сокровища князя Славинецкого, — но мечта оставалась мечтой, а страсть свою приходилось утолять, раскалывая старые нужники, в перепревшем дерьме которых встречались монеты, медальоны, часы, застежки, запонки, перламутровые пуговицы с панталон и жестяные от кальсон. «Фишер» — это был металлоискатель.

У Воробьева Адам попросил денег взаймы. «Даю каменную бабу в залог», написал он фломастером на каком-то надгробье. Воробьев подумал несколько времени и ответил:

— Нет. Баба вещь неконвертируемая. Кому я ее потом продам? У музея нет денег.

После кладбища Адам пошел по знакомым и приятелям, по тем, у кого водились деньги, кто мог дать работу. Везде его встречали с сочувствием, поили чаем с конфетками или даже кофе с ликером, но денег никто не дал. Работу обещали, однако ее надо было подождать. И везде, прощаясь с ним, жаловались на жизнь, хотя, когда встречали, хвастались успехами в жизни.

«Нет, бедному помогут только бедные. Вернее, которые не богаче меня». По дороге к бедным, или, как он поправился, к равным себе, Адам зашел в церковь. Завлекло его туда пение, которое он услышал в раскрытую дверь. Пели хорошо, грустно. В церкви, там, где продавались свечи, стоял велосипед юродивого Алеши, а сам Алеша пел в хоре, и Адам, услышав его голос, удивился. Алеша был такой человек: зимой и летом он ездил на велосипеде по городу, собирал мусор в мешок и почти всегда бормотал или кричал что-то без начала и конца, иногда со смыслом, иногда без смысла, а еще ругался на людей за то, что они мусорят везде. Для Адама его речи звучали бредом, но вот пел он с разумным чувством, в согласии с хором, и голос у него был твердый, чистый.

Народу в церкви было немного. Было просторно, гулко и высоко. Духом странствия веяло здесь. Огонь свечей вызывал желание петь, и Адаму, утратившему огненный песенный дар, подумалось, что если смотреть и смотреть на этот огонь, то в конце концов запоешь. «Отец, наверное, пел так хорошо, что всю жизнь имел дело с огнем. Огонь! Огонь мне поможет».

— Никто тебе не поможет!