Жизнь римских императриц. Картины из жизни римского общества: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Судьба ее была самая странная. Первый ее муж был также из семейства Клавдиев, Тиверий Клавдий Нерон, большой знаток военного искусства, командовавший морскими силами при Юлии Цезаре во время его войны с Египтом. От этого брака Ливия имела сына, названного так же, как и его отец — Тиверием Клавдием Нероном. За 41 г. до Р.Х. в Италии разразилась гражданская война, и муж Ливии принужден был бежать с женой и сыном. Впоследствии Октавий женился на Ливии и возвел ее на трон императрицы. Здесь, для полноты рассказа, следует сказать несколько слов о событиях, последовавших за смертью Цезаря. Убийцы диктатора сначала думали, что народ будет на их стороне, но когда увидели, что римляне с негодованием отнеслись к убийству народного героя, они принуждены были бежать из города, а затем и из Италии. Марк Антоний, более всех осуждавший убийство Юлия Цезаря, вскоре сумел расположить к себе римских граждан, так что он и жена его Фульвия сделались полными руководителями действий народа. Фульвия не отличалась добродетелями; она была злая, бездушная интриганка, постоянно подстрекавшая мужа к власти путем захвата. Марк Антоний следовал советам своей жены и, пользуясь обстоятельствами, добивался абсолютной власти, но прежде чем он достиг ее вполне, явился претендент, которого он менее всего ожидал. Этот неожиданный соперник был юноша Октавий, названный впоследствии Августом, племянник убитого Юлия Цезаря. Потеряв отца в детстве, Октавий был усыновлен покойным диктатором, позаботившимся о воспитании ребенка, и, усыновивши его, как было сказано выше, он объявил его своим наследником.

Когда убили Юлия Цезаря, Октавий, которому едва минуло 18 лет, учился в Аполлонии, греческом городе. Несмотря на юный возраст Октавия, друзья советовали ему стать во главе легионов, расположенных в Македонии, идти в Рим и отмстить за смерть своего дяди, Юлия Цезаря. Но мать Октавия была против этого: она писала сыну из Рима, чтобы он не рисковал на такой шаг и чтобы отнюдь не приезжал из Греции в Италию, где жизнь его может подвергнуться опасности. Однако, тщеславный Октавий не послушался материнского совета и отправился в Италию. Приехав в Люпиа, он услыхал, какой энтузиазм проявил народ на похоронах Юлия Цезаря и окончательно решился привести в исполнение свои планы. На основании духовного завещания убитого диктатора, Октавий присоединил к своему имени имя Юлия Цезаря и явился в Рим. Здесь мать снова начала умолять его не подвергать себя опасности и не мешать проискам Антония, но Октавий опять не послушал советов матери. Публично, перед претором, он объявил, что принимает наследие дяди и исполнит его волю, выраженную в духовном завещании, — раздать гражданам деньги. Затем публично стал упрекать Антония, что тот не отмстил за смерть диктатора и присвоил себе капиталы, оставленные покойным для раздачи народу, и что он, Октавий, племянник Юлия Цезаря, свято исполнит волю дяди. Антоний с презрением отвечал, что не желает отдавать отчета никому в своих действиях, а тем более ему, мальчишке Октавию, который должен бы был еще сидеть на школьной скамье, а не заниматься общественными делами. Но эти оскорбительные слова не остановили Октавия: он решил заручиться во что бы то ни стало симпатиями римских плебеев.

Продав все земли, унаследованные им от дяди, а также и свои собственные, он согласно завещанию Юлия Цезаря, роздал деньги народу. Затем, зная характер римских плебеев, Октавий устроил целый ряд блестящих празднеств в честь покойного Юлия Цезаря и тем окончательно заслужил симпатии всех римских граждан. Таким образом между Октавием и Антонием война сделалась неизбежною; вскоре она и разразилась в Цезальпинской Галлии близ Модена, что было в 43 году до Р.X. Октавий наголову разбил своего противника и соединился с своим приятелем Лепидом, занимавшим губернаторский пост; Антоний отступил к Провенце. Октавий и Лепид сделались полными хозяевами всей Галлии, (Gallia Transalpina), сформировали сильнейшее войско через посредство испанского губернатора Азинио Полионе и направили свой марш к Риму. Между тем Марк Антоний, разбитый своим неприятелем и едва спасшийся бегством, снова возвратился и стал во главе 23 легионов и 10 тысяч кавалерии, Октавий и Лепид узнали об этом и, не будучи уверены в новой победе, предложили Антонию соединиться с ними, чтобы, пользуясь обстоятельствами, полюбовно разделить власть между собою. Близ Болоньи состоялось свидание врагов и между ними был заключен союз на следующих условиях. Октавий, Антоний и Лепид забирали в свои руки всю власть республики, разделив ее таким образом: Октавий получал Африку, Сицилию и Сардинию, Лепид — Провенцу и Испанию, а Антоний — Галлию Цезальпинскую и Транзальпинскую; Италия также делилась на равные части, кроме восточных провинций, занятых Брутом и Кассием, против которых Антоний и Октавий решили действовать, а их союзник, Лепид, должен был занять Рим и его окрестности. После такого решения союзники отправили в Рим повеление — казнить смертью семнадцать самых важных граждан, и вслед за тем вошли в город, каждый с своим отрядом, — Рим пришел в ужас при виде такого громадного войска, наводнившего улицы. Пользуясь всеобщим страхом, союзники расклеили повсюду декрет с обозначением имен лиц, приговоренных к смертной казни.

Сначала таковых было обозначено 130 человек, потом еще 150 чел.; затем беспрестанно выставлялся список новых жертв, и в конце концов всех приговоренных к смертной казни было 300 сенаторов и 2000 кавалеров. Каждый из союзников представлял список своих врагов, и этот список одобрялся его товарищами. Едва были обнародован имена приговоренных к смертной казни, как тотчас же последовало распоряжение запереть городские ворота и отнюдь никого не пускать из Рима. Вслед за этим была дана свобода действий палачам, — произошли страшные злодейства, которые с содроганием описывает историк. Убийцы бросились разыскивать повсюду приговоренных к смерти — в погреба, клоаки, чердаки, сараи и т. д.

Кровь полилась обильным потоком по улицам Рима. Палачи убивали всех, кто попадался им под руку; рабы выдавали ненавистных им хозяев, дети — строгих отцов, жены — нелюбимых мужей и т. д. Но среди всех этих ужасов были и геройские поступки. Так, напр., некто юноша Оппий спас своего престарелого отца, унеся его на своих плечах; один гражданин не хотел пережить своего сына и заколол себя в его объятиях; старик Бальбо, услыхав о смерти своей дочери, вышел из места, где он был спрятан, и отдался убийцам; одна женщина тщетно стараясь спасти своего мужа, заколола себя кинжалом, другая, мать, потеряв своего сына, уморила себя голодом; несчастную палачи хотели заколоть тотчас же, но ее спасла сестра Луки Цезаря. Из всех злодеев и палачей, действовавших в это страшное время, более других отличились своей жестокостью Марк Антоний и его достойная супруга Фульвия. В доме этих злодеев царила кровавая оргия; убийства доставляли им высокое наслаждение. Фульвия больше всего добивалась, чтобы ей принесли труп знаменитого оратора Цицерона; когда ее желание было исполнено, и труп Цицерона был положен к ее ногам, Фульвия вынула из головы длинную шпильку, раскрыла рот убитого и с яростью кровожадного зверя вырвала язык, тот самый язык, который перед целым светом изобличал пороки ее и ее достойного супруга.

Октавий и Марк Антоний, оставив Лепида в Риме и став во главе легионов, расположенных в Македонии, Эпире, Иллирии и большей части Азии, пошли против Брута и Кассия. Под Филиппами, на восточной границе Македонии, произошла кровопролитнейшая битва, увенчавшаяся полной победой мстителей Юлия Цезаря. Разбитые наголову, Брут и Кассий с отчаяния лишили себя жизни. Октавий и Антоний на этот раз разделили вновь приобретенные территории только между собой, оставив третьего своего союзника, Лепида, в стороне. Но война еще не совсем окончилась. Сын главного противника покойного диктатора, Сесто Помпей, хозяин Сицилии, собирал около себя рассеянных солдат, на востоке господствовало сочувствие к побежденным под Филиппами и на море был значительный флот. В то время, когда Октавий двигался против Сеста Помпея, Антоний повернул на восток и триумфально прошел Грецию и Малую Азию. Зарекомендовав себя неустрашимым героем в битве, он выказал все недостатки порочного римлянина в мирное время, предаваясь всевозможным излишествам. Окруженный сотнями музыкантов, танцовщиц и шутов, и устраивал самые непозволительные оргии. Замаскировавшись Бахусом, с толпою девиц, изображавших вакханок, и юношей, наряженных сатирами, при звуках музыки, пения, восторженных криках, он торжественно вошел в Эфес. Среди постоянных празднеств и оргий, Антоний щедро награждал своих приближенных на счет граждан занимаемых им городов. Так, например, в Магнезии повару, приготовившему ему вкусный ужин, он подарил самый лучший дом в городе.

Разорив Малую Азию, Марк Антоний стал помышлять о сокровищах Египта. Но для этого необходимо было найти предлог к войне с этой страной. Предлог скоро нашелся. Королева египетская, Клеопатра, в последней войне, хотя и была на стороне Антония и Октавия, но один из ее генералов, по некоторым обстоятельствам, был вынужден оказать услугу противникам Антония и Октавия. На этом основании Антоний решил воевать с Египтом, пленить королеву Клеопатру и подвергнуть ее суровой каре по римским законам. Но решению грозного завоевателя не суждено было осуществиться: не Антоний пленил Клеопатру, а она его. Узнав о плане римского военачальника, Клеопатра отправилась к нему на встречу в Тарс, где и пленила его сердце. Пораженный необыкновенной красотой Клеопатры, Антоний сразу сделался ее рабом.

Красавица королева и с Антонием употребила те же средства, которые ей удались с покойным Юлием Цезарем. Прибыв в Тарс по реке Чидно на раззолоченном судне, Клеопатра, окруженная нимфами и купидонами, вышла на берег, на котором был устроен роскошный шатер для приема великого победителя и любезно приветствовала Антония. Суровый, но изнеженный и сладострастный римлянин быстро переменил решение: очарованный прелестями Клеопатры, он взошел на ее судно, а потом охотно поехал с нею в Александрию.

К красоте, молодости и грации египетской королевы, следует присоединить еще хитрость, красноречие и энергию, доходившую до страстности.

Для своего века Клеопатра была прекрасно образована, — она владела несколькими языками и занималась науками. Но Антония пленила не психическая сторона этой необыкновенной женщины, а ее красота физическая, выходившая из ряда вон. Не мало способствовала развитию страсти Антония и система, принятая Клеопатрой. Прибыв с ним в свое королевство, она позаботилась прежде всего о развлечениях своего почетного гостя и крайне их разнообразила. Устраивала шумные празднества, охоты, катанья, оргии. Чтобы сделаться необходимою для своего обожателя и постоянно влиять на него, Клеопатра ни одной минуты не оставляла его одного. Беспрестанно являлась перед ним в разных костюмах, разумеется, тех костюмах, которые шли к ее красивой и стройной фигуре… Антоний видел ее то воином, то богиней охоты, Дианой, то рыбачкой, то крестьянкой, то рабой. На оргиях Клеопатра была душою общества. Веселая, резвая, она чокалась с Антонием, пила вино, танцевала. Пресыщенный Антоний любил переодетый бродить по разным трущобам города, и Клеопатра всегда сопровождала его в костюме рабы. Нередко в грязной таверне ей приходилось видеть возмутительные сцены или слышать речи, полные цинизма. Возвратившись во дворец, она с хохотом рассказывала за ужином всем о своих ночных похождениях. Один раз во время пиршества Клеопатра вынула из ушей серьги с крупнейшими жемчугами, стоившими громадных деньг, истолкла в порошок одну из жемчужин, всыпала его в стопку с вином и выпила за здоровье Антония; другую жемчужину Клеопатру не допустили уничтожить, и она подарила ее одной из присутствующих женщин. Во дворце Клеопатры было множество многоценных ваз художественной работы. Антоний обратил на них внимание и похвалил. Клеопатра тотчас же отдала приказание отнести все вазы Антонию. Последний был поражен такой щедростью и заметил, что без ваз апартаменты дворца могут показаться пустыми. В ответ на это Клеопатра улыбнулась и пригласила Антония пожаловать к ней на другой день со всей его свитой. Велико было изумление приглашенных, когда они на другой день, войдя во дворец египетской королевы увидали роскошнейшие вазы, расставленные по всем углам апартаментов. Во время обеда самую дорогую вазу Клеопатра подарила Антонию, остальные вазы раздала его свите. Антоний не уступал прекрасной египтянке ни в роскоши, ни в расточительности. Баснословное количество провизии тратилось на него и на его свиту. Историк передает следующий небезынтересный факт: медик, по имени Филота, был раз приглашен главным поваром Антония для освидетельствования доброкачественности провизии. При виде громадных запасов, которых могло хватить на продовольствие тысячи людей, Филота спросил повара, на сколько персон будет приготовляться обед.

— На двенадцать персон, — совершенно равнодушно отвечал повар.

— Как! — продолжал изумленный медик, — неужели восемь кабанов и вся эта масса провизии предназначены только на двенадцать человек?

— Да, но вы имейте в виду, что время для обеда не назначено: неизвестно, когда господин захочет кушать; приходится готовить обед каждый час из свежей провизии, — глубокомысленно заметил повар.

Изнеженный и развратный римлянин, конечно, и у себя на родине привык к излишествам, но влияние Клеопатры на него было неблаготворно, — она еще более развивала в нем все порочное. Любила ли красавица королева Антония или только преследовала свои тщеславные цели? Этот вопрос и по сие время не разрешен; но так или иначе утонченное кокетство Клеопатры поработило окончательно сердце Антония, и у ног своего кумира он забыл политику и весь мир. Неожиданные вести из Рима заставили его опомниться: он вынужден был расстаться с Клеопатрой и ехать в Италию, где по интригам его ревнивой жены Фульвии вспыхнула гражданская война — его союзник Октавий восстал на него. Первоначально, оскорбленная Фульвия хотела отмстить неверному мужу, предложив свою любовь Октавию, но последний, еще юноша, с насмешкой отверг эту любовь. Тогда Фульвия сосватала ему свою дочь от первого мужа, Клавдию. Октавий сначала взял ее в свой дом, потом отослал назад к матери и женился на Скрибонии, дочери Скрибония Либоне.

Никакими словами нельзя выразить гнева гордой Фульвии при этом страшном оскорблении. Она еще энергичнее стала интриговать против Октавия и своего мужа, которого она решила во что бы то ни стало вырвать из объятий ненавистной ей Клеопатры. При помощи своего зятя, Лучия Антония и его сторонников ей удалось это, как нельзя лучше. Гражданская война не замедлила возгореться. Октавий сделал распоряжение раздать солдатам за их труды итальянские земли. Помещики, владельцы земель, восстали против этого и подали жалобы в сенат; но так как последний не удовлетворил их законной просьбы, то они все стали отстаивать свои права с оружием в руках. Фульвия, воспользовавшись этим обстоятельством, предложила своему зятю, Лучию Антонию, стать во главе недовольных и лишить власти Октавия. Лучий, хотя и не отличался умом, но, следуя внушениям Фульвии, поднял народ и занял город Пренеста. Произошли битвы в Сабине и Умбрии; в этой войне Тиверий Клавдий Нерон, муж Ливии, пристал к противникам Октавия и был вынужден бежать в Сицилию вместе с женой и сыном Тиверием, тем самым Тиверием, который впоследствии был императором после Октавия. Неприятель преследовал беглецов по пятам, но они, избегая городов, после многих опасностей, наконец, прибыли в Сицилию, откуда и получили возможность отправиться в Грецию. Между тем Лучий Антоний, побежденный неприятелем, вынужден был сдаться, и Октавий триумфально, избавившись от врагов, вошел в Рим.

Фульвия с своими детьми убежала в Бриндизи, а оттуда уехала в Грецию и в Афинах встретила своего мужа Марка Антония. Свидание супругов не отличалось нежностью: Фульвия упрекала Антония за его связь с Клеопатрой, а последний говорил ей, что она была причиной гражданской войны; упреки шли crescendo, так что разгневанный Антоний ушел, не простившись с женой, которая в скором времени умерла в городе Сичионе.

Антоний осадил Бриндизи. Октавий, не чувствовавший достаточно силы, поспешил примириться с врагом и между ними был заключен мир. Антоний оставшись вдовцом, женился на Октавии, сестре своего союзника, прелестной и добродетельной женщине, также вдове после смерти ее мужа, Кая Марцелла. Это благородное создание, редкий пример добродетельной жены и матери в те развращенные времена, сделалось жертвой политики, согласившись быть женой бездушного и жестокого солдата. Таким образом, Октавий и Антоний стали единственными владельцами обширной Римской территории. Антоний взял восток, от берегов Адриатики до реки Евфрата; Октавий сделался господином запада, взяв себе обе Галлии и Испанию до океана. Лепида, которого считали ничтожеством, оставили владеть Африкой; затем Антоний воевал против парфян, Октавий против Сеста Помпея. Таким образом многое изменилось, и два недавние врага соединились вместе и вошли торжественно в Рим. Тиверий Клавдий Нерон возвратился с своей женой Ливией. Последняя в эту эпоху была в полном расцвете своей необыкновенной красоты, быстрого ума и чрезвычайной грации. Октавий с первого же раза в нее влюбился. Ливия была очень тщеславна, — ей не нравилось скромное положение ее супруга, а потому Октавию было совсем не трудно заслужить взаимность красавицы, тем более, что он уже разочаровался в своей жене Скрибонии, которая отличалась ревностью.

В виду всего этого Октавий решил развестись с своей женой и жениться на Ливии. Но здесь выяснилось совершенно непредвиденное обстоятельство: Скрибония была беременна, а римский закон воспрещал развод супругов в это время; но могущественный Октавий, при помощи жрецов, сумел устранить это препятствие, — жена его была изгнана, и он соединился с Ливией. Во время свадебного пира произошел курьез: Скрибония сидела около Тиверия Клавдия Нерона, а Ливия — около Октавия, что было против существовавших правил этикета. Один маленький мальчик, сидевший за столом, задал очень наивный вопрос Скрибонии: почему она не сидит рядом с своим мужем Октавием. Все, конечно, улыбнулись и не ответили ребенку.

Вскоре Тиверий должен был жениться на Скрибонии, которая после трех месяцев родила сына.

Смерть Клеопатры.

Октавий не мог долго наслаждаться с своей красавицей Ливией, Сест, сын Помпея, угрожал на море. Октавий принужден был позаботиться о защите; между тем Антоний выступил против парфян, откуда и отправился, чтобы принять морское сражение. Ему не посчастливилось с первого же раза, — его флот был разбит близ Сицилии, и он должен был долго блуждать, чтоб найти себе кров. Ливия, оставшись в Риме, страшно беспокоилась, что счастье, сначала улыбавшееся Октавию, может измениться, тем более, что суеверные римляне в это время говорили о разных неблагоприятных предзнаменованиях, и, как нарочно, с ней самой случилась преоригинальная вещь. Один раз она поехала в свою деревню близ Рима и, гуляя, увидала орла, который нес в своих когтях курицу; спустившись на некоторое расстояние ниже, орел выпустил из своих когтей курицу прямо в руки Ливии; курица была жива и в клюве держала лавровую ветвь. Ливия принесла курицу домой и рассказала этот случай окружающим; все нашли, что подобное предзнаменование обещает великую и блестящую будущность Ливии. Курица была воспитана, принесла многочисленное потомство, а посаженная лавровая ветвь разрослась в большое дерево, служившее впоследствии своими ветвями коронацией триумфаторам. И действительно, события начинали улыбаться. Октавий восстановил флот и победил близ Мессины своих врагов. После этой победы Октавий решился окончательно избавиться от третьего союзника Лепида. Он был лишен всего и едва не подвергся смертной казни. Таким образом распорядителями Римской Империи остались только Октавий и Марк Антоний. Возвратившись в Рим, Октавий, после всевозможных почестей, воздаваемых ему, нашел на Форуме свою статую с следующим эпиграфом: «Цезарю, восстановителю мира на земле и на море». Щедро одарив деньгами солдат и народ, Октавий еще более стал популярен, в особенности среди плебеев, которые поднесли ему титул: di tribuno della plebe in perpetuo, что давало ему возможность получить впоследствии абсолютную власть. Хотя Октавий и Антоний снова заключили союз, но разрыв между ними был неизбежен, что и совершилось, как мы впоследствии увидим. Отправившись против парфян, Антоний желал одним ударом кончить войну для того, чтобы скорее обнять свою обожаемую Клеопатру. Это решение было причиной больших несчастий. В Армении, вместо того, чтобы дать отдых солдатам, Антоний шел форсированным маршем, оставляя повсюду необходимые военные машины. Таким образом осада Фрата не дала никаких хороших результатов: враги перешли в наступление, и Антоний должен был отбиваться, отступая, да, кроме того, наступили страшные холода, невозможность достать продовольствие, так что Антоний потерял 24 000 солдат в горах, сплошь покрытых снегом. Октавия, жена Антония, узнав о несчастье, которое постигло ее мужа, поспешила к нему на помощь. Она продала все свои драгоценности, сформировала 2000 солдат, прекрасно их вооружила и отправила к мужу; последний, вместо благодарности, грубо послал ей сказать, чтобы она не смела приезжать к нему и чтобы оставалась в Афинах. Оскорбленная женщина принуждена была возвратиться в Рим. Приехав в Египет, Антоний по-прежнему предался оргиям и банкетам, поглощавшим все сокровища востока. Безумие любовников доходило до колоссальных размеров. Для Клеопатры и Антония были сделаны два литых золотых трона. Антоний пожаловал Клеопатре титул королевы всех королей и объявил ее царицей Египта, Ливии, Челезирии и Кипра; детям Клеопатры он также роздал почетные титулы королей разных провинций востока. Сбросив римскую тогу, он облекся в пурпуровую мантию, вооружился скипетром и надел на голову корону. По улицам Александрии он часто устраивал торжественные шествия, переодевшись Бахусом, в компании с Клеопатрой, в костюме Изиды. Все эти поступки Антония, разумеется, с большими прибавлениями дошли до Рима; начали говорить, что Антоний решил перенести столицу империи в Александрию, а Рим отдать Клеопатре, и что будто бы последняя говорила, что она будет давать законы в Капитолии. Все эти слухи крайне оскорбляли гордых римлян, негодование было общее. Главное, что крайне раздражало римлян — это слух, будто Антоний хочет перенести на варварский Нил славу знаменитого Тибра. Вместе с негодованием римского народа против Антония росла слава Октавия, победителя народов Иллирии и Паннонии. О поступке Антония с его женой в Риме также узнали, и все, от мала до велика, были глубоко возмущены грубой неблагодарностью Антония против Октавии. Брат последней настаивал, чтобы сестра оставила дом мужа, но деликатная женщина не согласилась на это и умоляла брата не делать неприятностей Антонию; затем всем было известно, какой нежностью и попечением окружала Октавия своих детей и тех, которых Антоний оставил ей после первой своей жены, Фульвии. Эта благородная деликатность или, прямее, возвышенность души весьма понятно усиливала ненависть народа против Антония. Октавий публично в сенате осуждал Антония, утверждая, что последний позорит римское имя. Октавий и Антоний обменялись письмами весьма оскорбительного свойства; Октавий просил сенат лишить гражданства Антония и объявить войну Клеопатре, этой варварской королеве, которая угрожает Капитолию. Антоний, узнав обо всех этих событиях, начал энергично готовиться к войне при помощи сокровищ египетской королевы. Весь восток откликнулся на его призыв, за ним последовали вассалы: Киликия, Пафлагония, Каппадокия, Комажена, Фракия и Ливия. Меж тем Октавий не заручился ни одним союзом с иностранными владетелями, его силы были слабее в численном отношении, но солдаты римские были лучше вооружены, дисциплинированы и более практичны. Антоний собрал в Греции все свои силы. Октавий сосредоточил все в Бриндизи, потом переехав море, вошел в Амбракийский залив перед фронтом неприятеля. Первые столкновения для Октавия были удачны. Антоний конечно, не расставался с своей прелестной Клеопатрой, — она также находилась в лагере; но перебежчики из римского лагеря сумели внушить ему, будто Клеопатра хочет его отравить для того, чтобы одной господствовать в Египте и в Риме. Антоний всегда заставлял Клеопатру первой пробовать вино и кушанья; подобное недоверие Антония вызывало улыбку на губах Клеопатры. Во время одного из банкетов она вынула из своей головы цветок, опустила его в стопку с вином и поднесла Антонию; последний принял стопку, намереваясь выпить вино. Тогда Клеопатра, удерживая его руку, сказала: «Помни, если б я хотела от тебя отделаться, достаточно бы было, чтоб ты выпил глоток этого вина»; потом, обращаясь к одному из рабов, она приказала ему выпить вино, — несчастный повиновался и тотчас же упал мертвый. В лагере Антония происходил военный совет. Все командиры находили, что самое лучшее воевать на материке, так как их силы значительнее сил неприятеля. На совещаниях, само собою разумеется, присутствовала и Клеопатра, утверждавшая, напротив, что следует воевать на море для того, чтобы иметь возможность к отступлению. Мнение королевы было принято: враги встретились на море; произошла битва, решившая судьбу мира. В начале шансы сражающихся были совершенно одинаковы, нельзя было сказать с достоверностью, на чьей стороне будет победа; как вдруг шестьдесят египетских судов стали отступать, — то был маневр со стороны королевы, желавшей занять другую, более удобную позицию. К несчастью, Антоний не понял этого и, видя, что его обожаемая красавица уходит, бросился вслед за нею; произошел страшный беспорядок, которым Октавий поспешил воспользоваться. Флот Антония был разбит окончательно и сам он, видя полное поражение, заколол себя кинжалом. Клеопатра, в свою очередь, не желая отдаться в плен, приставила к груди змею и умерла от ее яда.

Так кончился этот знаменитый роман, полный самых оригинальных приключений. Октавий остался один владетелем Рима и его всесветной территории. Он был признан главой республики с титулом императора. Сенат, оказав ему всевозможные почести, назвал его священным именем Августа. Супруга Октавия, Ливия, также удостоилась почестей: сенат поднес ей титул матери отечества (madre della patria) и назвал Августой. Поэты воспевали ее достоинства, и в честь ее были воздвигнуты храмы и алтари, как богине. Ливия имела безграничное влияние на своего мужа; наружно покоряясь ему вполне, в сущности она руководила всеми его поступками, даже помышлениями. Главной, преобладающей чертой ее характера было тщеславие, все остальное отходило на задний план. Чувство ревности, столь свойственное прекрасному полу, было ей неизвестно, — она легко извиняла маленькие неверности мужа и весьма благосклонно относилась к женщинам, которые ему нравились. Она всеми средствами старалась поддерживать общественную жизнь Рима: присутствовала на диспутах, посещала театры, скачки, народные игры. Все это льстило самолюбию гордых римлян и способствовало популярности императрицы Августы. Ее поведение, как женщины, было безупречно. Она терпеть не могла ипокритства и лицемерия. Когда несколько молодых людей осмелились показаться ей голыми и были приговорены к смерти, императрица даровала им жизнь, говоря, что голый мужчина производит такое же впечатление на воображение порядочной женщины, как статуя.

Двор императрицы Августы был замечателен роскошью, элегантностью и присутствием знаменитостей. В это время роскошь римлян перешла все границы; со всего мира в Рим стекались красавицы женщины, талантливые мужчины и посылались самые лучшие продукты отдаленнейших провинций. Римлянки украшали себя золотом и драгоценными камнями, буквально, от головы до ног: на груди каждой матроны красовалась цепь из чистого золота, усыпанная бриллиантами, в ушах были серьги также с драгоценными камнями, на руках — браслеты из золота, на обуви — жемчуг и бриллианты. Духи всех возможных сортов и видов были в большом употреблении; помада, ароматичные масла, различные эссенции употреблялись в ваннах ежедневно; душистой жидкостью вспрыскивали волосы, одежды и даже трупы умерших. Всю эту роскошь Риму доставляли его громадные территории. За несколько тысяч верст, с чрезвычайными затруднениями, присылались в Рим чудовищных размеров рыбы, дичь, сукна, материи и т. д. Из Греции, из Испании, из Азии, из Египта получались тончайшие вина; из Швеции — шубы, из Балтийских провинций — светлые косы блондинок, служившие шиньонами для прихотливых римлянок. Галлия доставляла особенно приготовленные ветчину и сосиски, Испания посылала тончайшее полотно необыкновенно белого цвета. Кроме вин, Греция снабжала Рим шерстяными материями всевозможных сортов и тончайшими одеждами, которыми украшалось тело красавицы-римлянки, обозначая ее роскошные формы. Египет посылал кедровую мебель, мрамор шел из Ливии и Нумидии. С востока пригоняли громадные партии рабов, между которыми было немало евнухов, служивших орудием разных гнусных интриг и т. д. Вся эта непомерная роскошь в конце концов, как мы знаем, была причиной гибели великой римской республики. Рим всегда устраивал праздники по случаю побед его легионов в какой-нибудь отдаленной стране. В этих празднествах участвовал весь народ без исключения и, конечно, римские матроны: они наполняли цирки, храмы, театры и т. д… В особенности победа, одержанная Тиверием над панонеянами и далматами, вызвала ряд празднеств. Сначала народ был приглашен в Капитолий, потом Ливия и Юлия пригласили всех женщин во дворец; затем пошли бесконечные празднества: спектакли в театрах, борьба атлетов, бой гладиаторов, троянские игры, скачки, охоты, в которых убивались сотни львов в состязании с слонами. Но, кроме народных празднеств, главные развлечения, поражавшие своей грандиозной роскошью, были сосредоточены в императорском дворце. Красавицы женщины, гениальные писатели, ораторы, артисты, художники, — все это окружало императорскую чету. Между женщинами, по красоте и роскоши нарядов, кроме Ливии и Юлии, жены и дочери императора, отличались, в особенности. Октавия, сестра Августа, и ее сыновья, оба носившие имя — Антоний. К ним следует присоединить Сервилию, Клавдию и Скрибонию, которые были когда-то женами Августа; Агриппину, дочь Юлии и Агриппа, Теренцию — жену Мецената, Ургулянию, фаворитку-фрейлину императрицы, Ортензию, знаменитую по своему красноречию, Варилию и многих других римских матрон. Мужской персонал был также замечателен; между ними следует отметить любимых министров императора — Мецената и Агриппу; первый из них был замечателен своим расположением к литераторам и артистам; что же касается до характера Мецената, то он был крайне неровен: порой министр выказывал замечательную энергию, порой относился ко всему апатично, иногда выказывал замечательную храбрость, а иногда был труслив. Его жена, Теренция, пользовалась особым расположением императора Августа и часто сопровождала его в путешествиях. Ливия знала эту связь мужа и хотя в душе ненавидела соперницу, но наружно всегда показывала ей расположение. Несчастный министр много страдал от капризов жены; об нем говорили, что он тысячу раз женился и ни одного раза не был мужем. Между другими персонажами двора следует отметить также Цинну, племянника Помпея Маньо, Мурэно, свояка Мецената, Гракха, потомка Корнелия, и Цицерона — сына знаменитого оратора. Надо знать, что император Август, помимо своих занятий политикой, любил окружать себя знаменитыми литераторами; в этом случае министр Меценат очень помогал ему. Сначала знаменитость приглашалась к министру в его прекрасный дом, стоявший среди садов Эквилино, оттуда литератор приглашался во дворец, где и был представляем императорской фамилии. Таким образом, много современных знаменитостей удостоилось быть при дворе. Виргилий в громадных залах Палатина читал песни «Энеиды» в присутствии императорской фамилии.

Виргилий читает Энеиду.

Гораций, великий знаток прекрасного, любитель женщин и вина, прославлял на все тоны добродетели императорской фамилии, великого министра Мецената и их фаворитов; в то же время он распевал священные гимны, нравственные оды, любовные женские арии и пикантные шуточки. Овидий пел о любви и сладострастии, рисовал характер великого города, объяснял искусство любить и способ соблазнять красавиц. Вообще, он был при дворе в моде, воспевая женщин, любовь и вино, и вместе с тем, очень искусно умел льстить императорской фамилии; за всё это Август и Ливия оказывали ему большую благосклонность. Впоследствии Овидий был выслан из Рима в ссылку. Причина этого обстоятельства покрыта мраком таинственности. Проперций и Тибулл распевали также сладчайшие стихи о любви и, как и другие, прославляли гениальность императора Августа. Вообще же, двор императора Августа и его супруги был замечателен, как средоточие современных талантов.

Однако, не смотря на все эти почести и блеск двора, самолюбие Ливии не было вполне удовлетворено. Ей хотелось сделать наследниками трона своих сыновей от первого брака. И этой цели стремились все действия тщеславной императрицы. Тиверий и Друз, сыновья Ливии и Тиверия Клавдия Нерона, ее первого мужа, были при дворе Августа. Ливия употребляла все старания, чтобы своим сыновьям доставить выдающиеся места в войске. Тиверий не отличался нравственными качествами: он был высокомерен, эгоистичен, тщеславен и крайне завистлив; кроме того, он был замечательно скрытен и жесток, вечно замышлял в своем уме что нибудь дурное против ближнего, затем был развратен и часто пьянствовал, так что в Риме его звали не Тиверий, а Биберий. Друз, его брат, напротив отличался своей порядочностью и добротою сердца. Его любовь к добродетели, среди общего разврата, была замечательна; супруга Друза, Антония, как нельзя более соответствовала своими возвышенными правилами мужу. Таковы были сыновья Ливии. Но Август предпочитал своего племянника, Марцелла, сына Октавии от первого брака ее с Марком Марцеллом. И действительно, это был юноша, в полном смысле слова, прекрасный: добрый, отзывчивый на все хорошее, честный и, ко всему этому, красавец собой; он был очень популярен среди римского народа. Император Август любил его, как сына, и для того, чтобы более привязать его к своему семейству, женил Марцелла на своей дочери Юлии, происходившей от его брака с Скрибонией. С этого момента, Марцелл сделался племянником императора и вместе тем его наследником. Церемония бракосочетания происходила в Риме с особенной торжественностью. При церемонии присутствовал Агриппа, и по случаю той церемонии был воздвигнут храм Юпитеру и ем богам, названный Пантеоном; это последнее обстоятельство сделало еще более торжественным бракосочетание. Для того, чтобы почтить дочь и племянника Августа, Агриппа не жалел никаких средств для народа: были устроены различные игры, скачки, спектакли и всякого рода развлечения; сенат и кавалеры участвовали в народном торжестве. Но, к несчастью, этот союз не был удачен для Марцелла, — Юлия не сошлась характером с своим супругом. Обладая страстной натурой, умом бойким и насмешливым, занимаясь иногда литературой и критикуя все, Юлия нередко нарушала римские обычаи; чересчур либеральная и не в меру откровенная, эта женщина не подходила под условия своего времени. Но, несмотря на все это, ее любили в Риме. Мужчинам нравилась веселая красавица Юлия и все находили ее прелестной. Но ее качества — ум, любезность и пр., затемнялись одним недостатком: как натура страстная, необузданная, она была склонна не к семейной жизни, а к разврату. Окруженная самой элегантной молодежью столицы, она свободно отдавалась тем, кто имел счастье обратить на себя ее внимание. Такое поведение Юлии, конечно, не могло осчастливить ее мужа.

Современные хроникеры рассказывают нам много эксцентричных поступков этой женщины. Один раз Юлия представилась императору в костюме чересчур декольтированном; Август ей заметил, что она этим оскорбляет чувство нравственности. На другой день Юлия представилась императору в самом скромном костюме. Отец обнял свою красавицу-дочь и прошептал ей на ухо, что сегодня она его мирит со вчерашним поступком. Юлия, несколько отшатнувшись, вскричала: «Сегодня я представляюсь отцу, а вчера я представлялась мужчине».

Часто, в сопровождении мачехи, Юлия посещала бой гладиаторов, где ее тотчас же окружала толпа самых разнохарактерных поклонников. Это последнее обстоятельство крайне шокировало Ливию и она часто жаловалась мужу на поведение его дочери. Август раз написал письмо Юлии, но она ответила сарказмом. Кроме горя, которое причиняло Марцеллу поведение красавицы жены, он еще имел другую заботу: его сильно беспокоило расположение императора к Агриппе. Август заметил это чувство в своем любимце и удалил Агриппу от двора, назначив его губернатором в Сирию. Однако, Марцелл недолго наслаждался своим триумфом. Командуя флотом в Бойя, он простудился, заболел и умер 24-х лет от роду. В народе ходили слухи, что в этой преждевременной смерти молодого человека отчасти виновата императрица Ливия, ненавидевшая его, как объявленного наследника императора Августа, что служило препятствием для достижения власти собственным детям Ливии. Весь Рим оплакивал преждевременную кончину Марцелла; поэты воспевали достоинства умершего народного любимца; Август также горько плакал, а Октавия, мать Марцелла, была положительно неутешна; либералы также очень горевали, — они, при помощи Марцелла, хотели восстановить старые республиканские порядки. Молодая вдова, Юлия, первое время, ради приличия, соблюдала известные правила траура, потом снова отдалась своим обычным развлечениям.