Жизнь римских императриц. Картины из жизни римского общества: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ирина II

В царствование императора Алексея Помнена, продолжавшееся от 1081 по 1118 г., все предвещало скорое падение византийской империи. На востоке турки были полными господами, на западе — норманны и датчане. С моря грозила опасность так же, как и с суши; в императорском дворце беспрестанно происходили заговоры. Ко всему этому следует прибавить появление крестоносцев, проникнувших в Азию и беспрестанно угрожавших Константинополю. Среди всех этих препятствий император Алексей царствовал разумно. Он был смел в своих действиях, тонкий политик, сдержанный, всегда готовый воспользоваться первым удобным случаем. Таким образом, он сумел не только спасти империю от падения, но даже расширить ее границы в Европе и Азии. Когда Алексей смертельно заболел в 1118 году, его супруга, императрица Ирина, не столько была огорчена близкой потерей мужа, сколько боялась выпустить власть из своих рук. Законным наследником трона быль ее старший сын Иоанн. Ирина непременно желала, чтобы был избран императором муж ее дочери Анны, Никифор, из Македонии, при котором она надеялась властвовать. С этой целью она постоянно твердила умирающему мужу, что Иоанн неспособен управлять империей, между тем как Никифор пользуется уважением всех. Солдаты ею любят за его распорядительность и храбрость сенат также. «Наконец — говорила Ирина — Никифор приобрел славу по всему востоку своим сочинением «История своего времени» («Storia del suo tempo»).

— Зачем я должен пожертвовать своим сыном, законным наследником короны, для македонянина? — отвечал умирающий Алексей.

Ирина, потерпевшая неудачу у постели умирающего, начала интриговать. Но сын ее, Иоанн Помнен, заметив это, принял меры. С нежностью обнимая отца, как будто прощаясь с ним, он стащил с его пальца перстень. При помощи своего брата Исака, Иоанн приобрел множество сторонников и солдат, показав им перстень отца, и явился во дворец. Между тем Ирина продолжала настаивать на своем.

— Дорогой супруг, — говорила она, — вы еще живете, а сын ваш уже покушается завладеть короной.

— Ради Бога, оставьте меня в покое, — стонал умирающий император. — я уже не могу заниматься мирскими делами; мне осталось лишь каяться в моих грехах.

— А! — кричала Ирина, — ты и в последние минуты ипокритничаешь. Умираешь так же, как жил!

Между тем разнесся слух по городу о смерти императора. Духовенство, народ и солдаты провозгласили Иоанна императором. Патриарх торжественно объявил об этом в церкви Св. Софии. Иоанн, окруженный толпой народа и своими сторонниками, отправился во дворец, но здесь часовые загородили ему дорогу. Тогда Иоанн показал перстень отца и все двери перед ним открылись. Громадная толпа народа заняла портики, атриумы и лестницы; крик солдат и народа долетал до ушей лежавшего в постели умирающего Алексея. Эти крики и беготня сократили его агонию; он умер и труп его на некоторое время был покинут всеми. Иоанн окончательно стал господином империи. Ирина покорилась в виду совершившегося факта, но его сестра Анна не хотела расстаться с мыслью завладеть императорской короной. Она стала интриговать. Вскоре двор превратился в центр заговора. Никифор, муж Анны, имел множество сторонников. Красивый и умный, он невольно покорял все сердца. Заговорщики решали убить Иоанна и вместо него возвести на трон Никифора. Когда настал роковой момент, среди заговорщиков возник вопрос — кому идти в спальню убивать Иоанна; никто не хотел взять на себя исполнения этого злодейства. Произошло замешательство. Анна в страшной ярости стала упрекать мужа в слабости и говорила, что он по ошибке создан мужчиной. Между тем благоприятный момент был пропущен, заговор открыт и все заговорщики арестованы; они уже готовились к смерти, как вдруг Иоанн объявил, что он всех прощает, оставляет им их имущество и главную заговорщицу, свою сестру Анну, не удаляет из дворца. Ирина не принимала участия в заговоре против сына и когда узнала подробности, с ужасом вскричала: «Варвары хотели убить моего сына и доставить мне страдание больше того, которое я имела, производя его на свет!» Ирина удалилась в устроенный ею монастырь и там кончила свою жизнь. Милосердие императора Иоанна Комнена закрепило его власть. Этот государь оставил по себе добрую память. Милосердый и справедливый, он был обожаем народом, назвавшим его Bello. Император Иоанн Комнен умер в 1143 году.

Ирина III, Мария и Агнеса

Императору Иоанну наследовал его сын Эммануил Комнен; он был женат на принцессе Берте, свояченице императора Конрада. В угоду грекам она приняла имя Ирины. Эта императрица была красива и добродетельна; ее все любили, кроме мужа. Эммануил обращался с ней дурно и открыто имел любовную связь с Феодорой, дочерью своего брата Андроника. Ирина с кротостью переносила неверность мужа и оскорбления, которым он ее подвергал. Лишь после смерти жены Эммануил сообразил, какого сокровища он лишился. Вторая жена Эммануила была австрийская принцесса Мария, знаменитая красавица, завоевавшая сердца всех придворных византийского двора своей любезностью и остроумием. Молодые придворные, а за ними и старики, все без исключения были в нее влюблены; высокопоставленные же гордились, что при византийском дворе есть такая необыкновенная женщина. Словом сказать, красавица императрица Мария сделалась идолом всего двора. Она была со всеми одинаково приветлива и любезна. Но в скором времени затрепетало ее молодое сердце: Мария страстно влюбилась в племянника императора, Алексея. Не будучи в силах противиться этой страсти и не желая изменять мужу, Мария просила императора отпустить ее в монастырь, что и было ей дозволено; она пробыла в монастыре до смерти мужа. Когда же император Эммануил умер, Мария вышла из монастыря и сделалась опекуншей своего одиннадцатилетнего сына, наследника трона. Алексей, конечно, был призван и назначен на самую высшую должность. Влюбленные вполне отдались своей страсти. Алексей стал абсолютным владыкой страны. Его гордость и расточительность мало-помалу возбудили ненависть придворных и константинопольских граждан. Повсюду стали устраиваться заговоры; во главе главного стала одна из сестер покойного императора, Мария, жена цезаря Иоанна Помнена. Между заговорщиками было положено убить Алексея в церкви. Но в самый момент, когда убийцы хотели привести в исполнение свой проект, заговор был открыт и все заговорщики арестованы. Поставили множество виселиц и кровь полилась ручьем.

Принцесса Мария убежала в церковь Св. Софии и обратилась к народу с просьбой защитить ее. «Освободите, — кричала она, — дочь вашего императора от ига мачехи и ее фаворита!» Патриарх принял сторону Марии, а народ бросился защищать ее с оружием в руках. Императрица послала к ней сказать, что она ей прощает. Дочь покойного императора отвечала, что она сама и ее любовник нуждаются в прощении, а не те, которые восстали за правду. К восставшим беспрестанно приставал народ, и наконец силы их увеличились отрядом иностранных войск. Бунтовщики бросились ко дворцу Алексея и зажгли его со всех сторон. Трое священников несли кресты впереди народа, который прибывал со всех сторон. Временщик Алексей послал одного из своих фаворитов на другую сторону Босфора за войском. Тогда по улицам города пошла страшная резня, которая продолжалась трое суток. Наконец, борьба утихла, казалось, настал мир; императрица объявила всем амнистию, но мир недолго продолжался. Фаворит Алексей велел выслать из столицы патриарха. Народ отбил его у солдат и торжественно на плечах понес по городу. Отозвался и сосланный за политические преступления князь Андроник Комнен, названный византийцами «новым Нероном». Под предлогом избавить молодого императора от деспотизма временщика Алексея, Андроник взбунтовал войско. Прикрываясь наружно святостью, этот ипокрит объяснял свой поступок пользой империи. Если бы Андроник боролся только с тщеславным временщиком, можно было бы хотя отчасти оправдать его поступки, но он преследовал также и мать-императрицу. Но так как последняя пользовалась всеобщей любовью, то Андронику пришлось бороться со многими генералами и префектами. К несчастью, он в конце концов устранил все препятствия и победоносно пошел в Халкедон. Но народ просил его перейти Босфор и адмирал Стефан со своим флотом к нему присоединился. В виду таких обстоятельств Андроник перешел Босфор и торжественно вступил в Константинополь. Между тел солдаты и народ арестовали временщика Алексея и представили его Андронику. Последний приказал вырвать пленному глаза. Еще большими преступлениями — говорит историк — сопровождался триумф этого нового Нерона. Все, пользовавшиеся хотя маленьким вниманием Алексея — были перебиты. Одному кардиналу, которого папа прислал к византийскому двору, отрубили голову и привязали ее к хвосту собаки. Народ уже забыл все прежние преступления Андроника и видел в нем освободителя. Андроник сумел воспользоваться благоприятными для него обстоятельствами. Он заменил всех старых придворных преданными ему людьми; занял дворец своими солдатами, приказав им отнюдь никого не допускать к юному императору, которому предоставили лишь свободно заниматься играми и охотой. Желая отстранить и принцессу Марию, Андроник обвинил ее в сочувствии временщику, велел арестовать и посадить в тюрьму. Уничтожая без всякого милосердия своих врагов, Андроник был очень милостив к преданным ему людям и заискивал у духовенства. Чем ближе Андроник приближался к власти, тем более он ипокритничал. По его приказу было совершено торжественное коронование юного императора в церкви ев. Софии. Сам Андроник, чтобы показать народу свою преданность императору, нес его, одетого в порфиру, на своих плечах, точно жертву перед жертвоприношением. Императрица Мария, конечно, не была забыта злым и мстительным Андроником. Он посадил ее в тюрьму и предал суду. Несчастная Мария была приговорена к смертной казни. Сначала все судьи попрятались, не желая судить вдову своего императора, но Андроник назначил других и цель его была достигнута. Но что всего ужаснее — тиран принудил юного императора утвердить смертный приговор его матери. Но для исполнения этого приговора не легко было найти палача — они все отказались. Тогда Андроник предложил своему старшему сыну и свояку взять на себя эту страшную обязанность, но как тот, так и другой решительно отказались. Тогда командир[8] иностранного легиона гвардейцев согласился принять на себя обязанность палача и казнь была совершена. Несчастную императрицу Марию задушили, а ее тело бросили в море (1183 г.). Для полной характеристики нового Нерона история отметила следующий факт. По его приказанию были уничтожены все портреты и бюсты Марии; оставлена только одна статуя, изображающая какую то старуху с морщинистым лицом. Андроник по совету сената взял себе в помощники своего двоюродного брата Алексея, который был провозглашен Августом. Церемония совершалась в церкви св. Софии; тут же Андроник принял присягу и поклялся в верности на Евангелии. Но в следующую же ночь, по его приказанию, трое солдат разбили двери спальни юного императора, накинули ему на шею петлю и задушили. Потом они принесли труп юноши и положили его к ногам Андроника. Злодей толкнул труп ногой и вскричал: «Твой отец был изменник, твоя мать куртизанка, а ты негодяй!» Тело этой несчастной жертвы было перенесено на лодку в сопровождении хора музыки и брошено в море. Убитый юноша был женат на дочери французского короля Агнесе, переименованной греками в Анну. Вдове было только одиннадцать лет. И несмотря на ее детский возраст, она принуждена была выйти замуж за старого развратника Андроника, убийцу ее мужа. Андроник, по устранении всех препятствий, конечно, был провозглашен императором. При помощи пыток, тайных и явных убийств, он заставил народ молчать о его злодействах, но ненависть к нему всех классов без исключения росла. Андроник видел это и никому не доверял; он уже не осмеливался показываться ни в цирке, ни в лагере. В его апартаменты иногда допускалось только несколько музыкантов. Солдатам он не верил и для охранения своей спальни держал громадного пса, который боролся со львом. Об Андронике можно было сказать то же, что о знаменитом Тите: он считал день потерянным, если не приговаривал кого нибудь к смертной казни. Его царствование было эпохой всеобщего ужаса. Масса жертв томилась в тюрьмах; наконец дело дошло до того, что арестованных уже некуда было сажать. Тогда Андроник, считая заключенных своими страшными врагами, отдал приказ сыну своему Эммануилу очистить тюрьмы, т. е. перебить арестованных всех без исключения. Получив такой приказ, Эммануил наотрез отказался его исполнить, хотя бы император снял с него голову. Народ, доведенный до крайности злодействами Андроника, наконец восстал. В то время, когда Андроник был на охоте, вспыхнуло возмущение. Император тотчас же поспешил возвратиться в Константинополь, порывался было подавить восстание, но это не удалось; тогда он объявил всеобщую амнистию, но и это не имело успеха. Народ еще более озлобился, выпустил из тюрем всех арестантов и вооружил их. Исакий Анжел был провозглашен императором. Андроника покинули все. Он униженно просил милости и клялся отказаться от престола в пользу сына Эммануила. Толпа отвечала ему оскорблениями и тотчас же ворвалась во дворец. Тогда Андроник, переодевшись, бежал с своей женой Агнесой и любовницей в Понт Евксинский, но был пойман и приведен к новому императору, который отдал его народу. Здесь начались страшные истязания Андроника: он поплатился за все свои злодейства. Его били по щекам, рвали бороду, выбивали зубы; женщины, которых он обесчестил и сделал вдовами, отрубили ему правую руку и били ею по лицу; потом бросили в тюрьму, где он сидел без пищи и питья в продолжении двух суток; затем снова народ стал его тиранить. Несчастному вырвали глаза, переодели в платье раба и посадив на верблюда, водили по улицам города; потом привезли в цирк, где проститутка вылила на него целое ведро кипятку; несмотря на все эти пытки, Андроник был жив. Тело Андроника было брошено на съедение диким зверям. (1185). Императрица Агнеса, вдова этого несчастного злодея, нашла убежище в императорском дворце Буколеоне.

Ниже мы будем говорить о ее дальнейших приключениях.

Маргарита и Евфросиния

Исаак Анжел, новый император, был вдов и имел сына Алексея. Вступив на престол, он получил руку дочери венгерского короля Беля, Маргариты, прелестной девочки, которой только минуло десять лет. Впоследствии, когда Маргарита подросла, состоялся ее брак с византийским императором, имевшим в это время 32 года. Исаак, получив власть в свои руки, пустился во всевозможные излишества, не заботясь об опасности потерять корону. Он окружил себя фаворитами, мимами, льстецами, танцовщицами и певцами. Исаак был большой щеголь — он каждый день переменял костюм; в лагерь он никогда не ездил, не желая ни на одну минуту покидать уединенных комнат, садов, киосков, бань и прочих мест, где он развратничал. На берегу реки Пропонтиды он велел построить роскошнейшие виллы и сделать искусственные острова, полные цветов; все эти затеи поглощали массу денег. Солдаты презирали Исаака за его трусость, народ ненавидел за тягость податей. Один раз император пригласил своего брата Алексея на охоту; последний отказался под предлогом, что ему надо пускать кровь. Но лишь только Исаак уехал, как Алексей тотчас же отправился в военный лагерь, где солдаты провозгласили его императором; к солдатам присоединился народ, куртизаны подхватили Алексея и на своих плечах понесли его по лагерю. Возвратившийся Исаак не нашел уже своих куртизанов, так усердно льстивших ему в счастливое время его власти — они все разбежались. Нерешительный трус Исаак бросился на колени перед распятием, целовал образ Богородицы и не мог придумать, что ему делать. Наконец, переодевшись, бежал, имея намерение скрыться в деревне; но вскоре был открыт и приведен к новому императору, который, по обычаю всех византийских узурпаторов, прежде всего приказал ему выколоть глаза, а потом бросить в тюрьму. Сын Исаака Алексей, 11-летний мальчик, был также арестован, а императрица Маргарита отправлена в монастырь. Узурпатор Алексей торжественно въехал в Константинополь из лагеря, одетый в платье свергнутого с трона его брата и даже верхом на его лошади. Животное точно чувствовало, что его хозяина постигло несчастье, — начало беситься и сбросило Алексея; при этом у последнего разбилась корона. Суеверные греки отнесли это обстоятельство к дурному предзнаменованию. Завладев троном, Алексей стал заискивать расположения солдат, народа и вельмож. Он щедро раздавал им деньги, предназначенные на военные расходы, назначал их на почетные места. Мало-помалу он совсем перестал заниматься делами государства, предоставив их в полное и бесконтрольное распоряжения своей супруги Евфросинии, а сам предался нескончаемым оргиям. Как ни дурно было управление империей Исаака, но народ скоро пожалел о нем. Императрица Евфросиния, тщеславная и капризная женщина, неспособна была управлять империей; всю тяжесть государственных дел она взвалила на плечи вельмож, любила эффект и почет. Восседая на собственном троне, превосходившем по своему богатству императорский трон и устроенном в ее апартаментах, она важно принимала посланников и обсуждала политические вопросы, которые потом решали вельможи, или слушала льстивые речи куртизанов. И император Алексей и императрица Евфросиния вполне подходили друг к другу. Один тратил громадные суммы денег на разврат, а другая — на тщеславные затеи и капризы. Сначала грабили живых, увеличивая налоги до невероятной степени; потом стали грабить мертвых: профанировали святость могил, разрывали их и стаскивали с мертвецов ценные украшения. Так, была ограблена могила Константина Великого руками его преемника. Ко всему этому следует прибавить, что все оброчные статьи государства были в руках банкиров и ростовщиков, армией командовали ловкие проходимцы и фавориты. Инертность Алексея и мелкое тщеславие Евфросинии увеличивали количество бессовестных фаворитов, которые для своих корыстных целей заставляли народ совершать самые возмутительные злодейства. Константинополь в эту эпоху представлял собой центр, куда стремились все негодяи, жившие вне закона. Повсюду царило полнейшее безначалие. Разбойники, воры, наемные убийцы, сводни, проститутки совершенно безнаказанно, на улицах города, среди белого дня совершали преступления. Все эти вопиющие беззакония восстановили народ против императора Алексея и, наконец, вспыхнуло открытое возмущение. Бунтовщики провозгласили императором Стефана, но это дело не удалось. Стефан был арестован и посажен в тюрьму. Евфросиния, соединявшая в себе ум, красоту, энергию и ловкость, конечно, имела безграничное влияние на своего недалекого и бесхарактерного супруга; при помощи интриг она умела поселять раздор среди придворных; ее либерализм умерял недовольство сената, волнение народа и заставлял молчать духовенство. Открыто презирая мужа, Евфросиния завела связь с одним молодым и красивым придворным, неким Ватаком, который был ею возведен на известную степень могущества. Придворные испугались этого нового временщика и решили погубить его. Один из них явился к Алексею перед тем, как он собирался в поход против болгар, и повел такую речь:

— Твоя жена, — говорил советчик, — позорит корону, которую носит. Ты, государь, конечно, выше всякой грязи, — она не может тебя касаться; но твоя обязанность предупреждать все незаконные покушения. Подумай хорошенько и ты придешь к заключению, что неверная жена может покуситься и на трон твой. Прикажи убить Ватака, этот злодей заслуживает немедленной казни. Ты своей властью предупредишь преступление. По возвращении твоем из похода можешь приступить к наказанию и твоей жены. Это также твой долг. — Перетрусивший Алексей был точно поражен молнией, узнав о неверности жены и тотчас же приказал убить Ватака и принести ему его голову. Затем уехал на войну против болгар. Но недолго он там пробыл. Соскучившись по столичным развлечениям, он возвратился в Константинополь. Между тем Евфросиния, пораженная убийством Ватака, начала беспокоиться и за свое существование. Несмотря на свою гордость, она обратилась к куртизанам мужа и просила их защитить ее. Некоторые, сжалившись над ней, стали просить императора и уверять его, что императрицу оклеветали. Другие же, напротив, советовали ему быть твердым и защитить перед целым светом свою честь. Бесхарактерный Алексей держался середины. Он не изгнал жены из дворца и, не желая публичного скандала, стал спрашивать приближенных императрицы — евнухов, придворных дам и т. д.

Результатом этого домашнего следствия было обвинение Евфросинии. Ее одели в крестьянский костюм и в сопровождении двух рабынь, не знавших по гречески, отправили в монастырь в Понт Евксин. Но в самом непродолжительном времени Евфросиния была возвращена ко двору. Куртизаны разочли, что ссылка императрицы не в их интересах, и стали ходатайствовать за изгнанницу перед императором, который и исполнил их просьбу. После шестимесячного изгнания Евфросиния снова явилась ко двору и с ловкостью, свойственной только умной красавице женщине, сумела забрать в руки бесхарактерного супруга более, чем когда нибудь. Хитрая Евфросиния, возвратившись ко двору из ссылки, не только не стремилась уничтожить власть временщика Константина Месопотамита, а, напротив, способствовала ей и всячески старалась поддержать фаворита в глазах мужа. Этот такт императрицы вполне упрочил ее положение при дворе. По своей капризной натуре она, разумеется, не могла удержаться от разных эксцентричностей. Переодевалась мужчиной, скакала по лесам и стремилась перещеголять охотников силой и ловкостью. Потом ей пришла фантазия узнать будущность министров. Она начала изучать магию; окружила себя шарлатанами, приказывала разбивать самые драгоценные статуи, в числе которых была разбита и статуя Геркулеса, высокохудожественное древнее произведение. Народ не любил Евфросинии, но, не смея оскорблять ее публично, выучил разным оскорбительным возгласам птиц по адресу императрицы, которые и были выпущены на волю. Но самое большое оскорбление нанес императрице сербский король. За короля Стефана Евфросиния выдала свою дочь Евдокию. Вскоре Стефан отрекся от престола и угнел в монастырь. Сын его страстно влюбился в мачеху и, когда его отец умер, женился на ней и имел от нее несколько детей. И вдруг любовь серба к жене превратилась в ненависть: он приказал переодеть Евдокию в рубище и отправил ее в Константинополь к родителям.

Мы знаем, что Алексей, при вступлении на престол, посадил предшественника своего, брата Исаака и его сына, в тюрьму, а Маргариту запер в монастырь. Молодой человек, по имени также Алексей, как и его дядя, бежал из тюрьмы в Германию к герцогу Филиппу Савойскому, своему шурину. Алексей горько жаловался на дядю, отнявшего у отца трон, и на страдания, которые они перенесли в тюрьме. Герцог принял живое участие в молодом принце и начал придумывать средства, как бы освободить старого Исаака из тюрьмы и отобрать для сына его Алексея корону от его дяди. В это самое время французы, соединившись с венецианцами, затевали новый крестовый поход. И так как греки всегда враждебно относились к крестоносцам, то герцогу Савойскому пришла идея заручиться союзом византийцев при посредстве воцарения принца Алексея, отец которого несправедливо был лишен престола, Крестоносцы уже высадились в Венеции и на судах республики сделали привал в Заре. Герцог тотчас же послал туда уполномоченных, которые сказали крестоносцам речь такого содержания: «Господа кавалеры! Филипп Германский и сын константинопольского императора уполномочили нас предложить вам следующее. Молодой принц отдается в ваши руки, и так как вы являетесь защитниками веры и справедливости, вы можете восстановить права молодого принца, а он за это обещает вам отдать Византийскую империю под покровительство латинской церкви, от которой она отделилась. Кроме этого принц предлагает вам помощь деньгами и войском для битвы с неверными». Некоторые возразили на это, что крестоносцы имеют миссией освободить церковь Христову, а не восстанавливать права императора Исаака и его сына. Но большинство крестоносцев стало на сторону принца Алексея. Многие из них рассчитывали поживиться византийскими богатствами; были и рыцари, которым казалось подвигом заступиться за изгнанника-принца. Но всех экзальтировала мысль присоединения греческой церкви к латинской. В конце концов было решено соединиться с принцем Алексеем и идти в Константинополь. 1203 года 6 апреля венецианский дож Генрих Дондола, командовавший экспедицией, отдал приказание сняться, и суда потянулись к Корфу. Там крестоносцы соединились с принцем Алексеем. Их многочисленные суда с развевавшимися знаменами и штандартами запестрели на поверхности моря. Все крестоносцы в количестве тридцати тысяч были в восторженном состоянии. Прекрасная погода как нельзя лучше благоприятствовала плаванию. Солнце ярко светило и его лучи отражались на оружии воинов; дул попутный ветер, натягивая паруса; повсюду раздавались пение и музыка. Несколько дней спустя, флот приплыл в Сан-Стефано, откуда глазам крестоносцев открылась чудная панорама, — названная «жемчужиной города» (Perla della citta). Далее они увидали целый ряд раззолоченных дворцов, утопавших в зелени садов, и блестящий купол церкви св. Софии, на котором отражались солнечные лучи. Невозможно описать энтузиазма крестоносцев при виде этого громадного города, этой массы мрамора и бронзы под чудным голубым небом. В то время, когда флот крестоносцев подходил к Константинополю, император Алексей и его супруга, окруженные куртизанами и куртизанками, пировали, нисколько не думая об опасности. Алексей не любил предаваться мрачным мыслям, заботиться о защите, собирать войско и возиться с солдатами. Он предпочитал пиры, музыку и танцы и никак не мог допустить мысли, что кто-нибудь осмелится нарушить его спокойствие. Придворные льстецы его уверили, что одно его имя наводит страх на всех врагов. Впрочем все византийские суда лежали в арсенале изломанные, в ожидании починки. Кроме того, великий адмирал, свояк императора, продал с судов всю железную связь, паруса и мачты, а деньги, конечно, употребил на вино, различные ароматы, драгоценные украшения и т. д. Словом сказать, император Алексей не имел флота, а потому и не мог его послать против неприятеля. Что же касается до армии, то ее составлял небольшой отряд иностранцев: англичан, датчан и две тысячи пизанцев, ненавидевших греков и ненавидимых последними. Все же вообще солдаты были крайне распущены и весьма мало дисциплинированы. Крестоносцы высадились на азиатском берегу и разбили палатки в Скутари, близ дворца — этого места всегдашних забав и наслаждений византийских императоров. Местные жители с любопытством рассматривали латинских латников, закованных в железо, высоких, как их пики. «Точно бронзовые статуи» — говорили туземцы. Императрица Евфросиния в страшном испуге не знала, что предпринять. Наскоро были сформированы восемь легионов, исправлено десятка два лодок. Столкновение началось встречей 50 крестоносцев-кавалеристов с 500 византийцев, также кавалеристов. Победа осталась за первыми — они наголову разбили византийцев и взяли их в плен; на каждого всадника-крестоносца приходилось обезоруживание десяти византийцев. Бароны-крестоносцы решили показать грекам сына их старого императора и кончить дело мирным путем. Для этого они убрали флагами свои суда, подплыли к городу, поставили на палубу Алексея и закричали народу:

— Господа, вот ваш настоящий государь! Знайте, что мы пришли вовсе не для того, чтобы делать вам зло, если вы признаете императором принца Алексея; если же нет, — тогда, конечно, мы будем считать вас своими врагами и будем вам делать всякое зло.

В ответ на эту речь в крестоносцев полетели камни и стрелы. Тогда крестоносцы решили осадить город и взять его приступом. Венецианцы должны были осадить его со стороны моря, а французы — со стороны суши. 17 июля 1203 года начался приступ. На рассвете французы бросились подставлять лестницы и полезли на стены, но были отбиты и отступили. В то же время венецианцы, не смотря на греческий огонь, расплывшийся по волнам, придвинули свои суда к самому городу. Началась страшная битва: свист стрел, гром стенобойных машин, крики осаждающих сливались в один общий гул. Венецианский дож Дондола с знаменем св. Марка в руках поощрял сражающихся. Вскоре были перекинуты с судов сходни, и знамя св. Марка было водружено на берегу при торжествующих криках осаждающих. Венецианцы вообразили, что сам св. Марк сражается с ними, воодушевились и береговые укрепления мигом были ими взяты одно за другим; греки бежали. Между тем император Алексей не знал, на что решиться. Евфросиния воодушевляла его и советовала во главе отряда выступить против врагов. Долго колебался Алексей; наконец, облекшись в императорские доспехи, он выступил против французов, но при первой же встрече с ними струсил и бежал. Народ, видя бегство императора и солдат, громко укорял их в трусости. Тщетно Евфросиния силилась воодушевить своего трусливого супруга, — он ее уверял, что на другой день, с утренней зарей, он вступит в решительный бой с неприятелем. Когда же настала ночь, Алексей, пользуясь темнотой, бежал с одной только своей дочерью Ириной, захватив с собой десять квинталей золота, все украшения короны, жемчуг и драгоценные камни. В маленькой лодочке он переправился на другой берег Босфора. Несчастная Евфросиния, покинутая трусом мужем, металась во все стороны, предлагая корону тому, кто спасет столицу. Но никого из окружающих не нашлось, чтобы купить трон византийской империи. В это самое время евнух, главный казначей дворца, роздал солдатам деньги и приказал нм арестовать императрицу. Приказ был исполнен. Евфросинию арестовали именно те куртизаны, которым она более всего верила. В то же время в городе распространился слух о бегстве императора. Народ сильно взволновался. Один из граждан предложил освободить императора Исаака, которого Алексей держал в тюрьме. «Исаак — говорил гражданин — отец молодого принца, приехавшего с варварами; принц может способствовать миру». Народ единогласно принял это предложение: все бросились в тюрьму, освободили старого, измученного Исаака, торжественно на своих плечах понесли его во Влахернский дворец, надели мантию, посадили на трон и приветствовали, как своего законного государя. Маргариту тоже освободили из тюрьмы и поместили ее рядом с ее супругом на троне. Обвинения со всех посыпались на Евфросинию. Народ говорил, что она причиною всех бед, что она хотела посадить на троп одного из своих фаворитов и т. д. Несчастную жену императора Алексея тотчас же заковали в ценя и посадили в ту самую тюрьму, где был заключен Исаак. Таким образом, одна императрица из тюрьмы садится на трон, а другая с трона отправляется в тюрьму. Исаак тотчас же дал знать сыну о своем воцарении и просил его приехать во дворец. Но крестоносцы объявили, что они до тех пор не пустят Алексея из лагеря, пока его отец Исаак не обяжется исполнить того, что обещал им Алексей. Эти условия Объявили императору Исааку уполномоченные от крестоносцев — двое французских баронов и двое венецианских. Результат свидания этих посланников был благоприятный: император Исаак поклялся словесно и, кроме того, письменно на пергаменте обязался исполнить все, что обещал принц Алексей (1203 г.). Узнав о решении императора Исаака, крестоносцы не замедлили отправить Алексея из лагеря и Константинополь. Въезд сына византийского императора в столицу был самый торжественный; его сопровождали бароны-крестоносцы в роскошных нарядах и при полном вооружении. Кортеж был встречен греческим духовенством. Толпы народа стояли по сторонам и восторженно приветствовали принца. Во дворце он был встречен всеми придворными, изъявлявшими ему глубокое почтение. Слепой старик и мачеха Маргарита нежно обняли Алексея и посадили рядом с собой. Красота Маргариты около слепого старика чрезвычайно резко бросалась в глаза всем. Затем, когда все необходимые церемонии были исполнены, почетных гостей пригласили к столу и начался банкет. При обсуждении всех обстоятельств, дабы избегнуть столкновения греков с крестоносцами, было положено расположить последних лагерем в Галате. Но пока состоялось это перемещение лагерей, принц Алексей, в сопровождении византийских вельмож, часто ездил к крестоносцам, играл с ними и пил вино. Педантизм византийских вельмож нередко был оскорбляем более чем странной фамильярностью крестоносцев, как с принцем Алексеем, так и с его свитой. Один поступок в особенности возмутил византийцев. Раз, во время обеда у крестоносцев, венецианские моряки сняли с головы принца Алексея золотую диадему, разломали ее на несколько кусков и разделили между собою; потом сорвали с головы принца шерстяной берет. Все это глубоко возмутило византийских вельмож, привыкших к придворному этикету, и они не шутя обиделись, назвав крестоносцев варварами[9], которым неизвестны самые элементарные понятия о приличии. Гордым придворным было прискорбно видеть, что сын их императора симпатизирует западным народам, обычаи которых так резко противоречат обычаям восточных народов; это обстоятельство было причиною охлаждения византийцев к Алексею. В таком положении были дела, когда случился факт в высшей степени важный. Партия крестоносцев, осматривая город, между прочим увидала сарацинскую мечеть. Возмущенные в своем религиозном чувстве, фанатики подожгли здание. Ветер разнес пламя и ряд соседних домов мигом запылал; пожар распространился далее и наконец принял громадные размеры, не утихая в продолжении восьми дней. Частные постройки, общественные здания были уничтожены пламенем. Народ поголовно восстал; все крестоносцы, бывшие в городе, едва успели спастись в лагерь. Крестоносцы попытались было послать к императору уполномоченных, но их встретили крайне враждебно, так что они во весь карьер, с пиками наперевес, должны были спасаться в лагерь. Византийцы обвиняли во всем Исаака и его сына Алексея, а народ открыто восстал: перед дворцом собралась большая толпа и отовсюду раздавались угрожающие крики. Среди зачинщиков бунта был очень ловкий молодой человек, некто Мурцуфло, придворный. Видя, с какой легкостью приобретается корона, он давно о ней мечтал. И вот, наконец, случай представился. Смелый, предприимчивый Мурцуфло стал разжигать народные страсти своими пламенными речами, полными ненависти к латинянам. 25 января 1204 года громадная толпа народа собралась в церкви св. Софии, — все находили необходимым переменить императора. Многим тут же была предложена императорская корона, но всякий отказывался из боязни. Дело дошло до того, что стали угрожать смертью всякому, кто откажется быть императором. Наконец выбрала одного молодого человека темного происхождения, по имени Николай Канабо, и провозгласили императором. Алексей со своим престарелым отцом заперся во дворце и возлагал надежду только на крестоносцев. Призвав Мурцуфло, которому он верил, как преданному другу, он приказал ему съездить в латинский лагерь и просить прислать помощь против восставших. Хитрый Мурцуфло наружно согласился исполнить волю принца, но тотчас же, выйдя из дворца, он объявил народу, что получил приказание от Алексея отправиться в лагерь крестоносцев и призвать их против граждан. Последовал общий взрыв гнева. Народ стал требовать изменника, который хочет отдать отечество в руки иностранцев. Тогда Мурцуфло возвращается к Алексею и объявляет, что в виду крайнего озлобления народа, ему, Алексею, ничего не остается сделать, как немедленно скрыться. Обернув принца в свой плащ, Мурцуфло уверил его, что проведет в самое безопасное место. Алексею, разумеется, ничего не оставалось делать, как ввериться своему другу. Но верный друг отвел принца не в безопасное место, а прямо в тюрьму, о чем и сообщил народу. Все были в восторге от такого поступка Мурцуфло, тотчас же повели его в церковь св. Софии и провозгласили его императором. Сделавшись императором, Мурцуфло приказал посадить Николая Канабо в тюрьму, отравить старого императора Исаака и, спустившись в каземат, где был заключен несчастный Алексей, велел на своих глазах задушить его и собственноручно железным болтом колотил мученика, чтобы ускорить его смерть.

Произошла битва между византийцами и крестоносцами. Первое столкновение было неудачно для греков, их наголову разбили. Новый император Мурцуфло со срамом бежал, оставив неприятелю оружие, все сокровища и императорский корабль с образом, нарисованным святым Лукою. 11-го апреля флот крестоносцев осадил Константинополь со стороны моря, — произошла страшная битва; крестоносцы вступили в город со всех концов — и с моря и с суши. Греки бежали, Мурцуфло спасся во дворец Буколеоне и то лишь благодаря быстроте своей лошади. Там заключены были: императрица Евфросиния, жена бежавшего императора Алексея (брата Исаака), и Евдокия, ее дочь, в которую Мурцуфло был страстно влюблен. С ними обеими и с несколькими своими сообщниками новый император сел в небольшую барку и отплыл к горам Фракии, где надеялся скрыться. Когда народ узнал о бегстве Мурцуфло, то поспешил избрать нового императора. Выбор на этот раз пал на некоего Феодора Ласкариса. Но этот выбор нисколько не улучшил дела греков. При первом же появлении крестоносцев и солдаты и граждане разбежались, кто куда попало. И новый император, не смотря на свое желание защищать столицу, остался один и также был вынужден бежать. Из всех граждан, которых было около 2¹/₂ миллионов, не нашлось желающих защищать город, так что крестоносцы вошли в пустую столицу. Арриго Фландрский занял дворец Влахерна, маркиз Монферато — дворец Буколеоне. Там было много фрейлин, а также две императрицы: Агнеса, вдова Андроника, и Маргарита, вдова Исаака. Все эти женщины упали на колени перед победителем, прося пощады. Маркиз очень вежливо обошелся с ними, в особенности с Маргаритой, на которой вскоре женился Французские бароны вложили в ножны свои мечи и отдали честь императрице Агнесе, сестре их короля Филиппа Августа. Несчастная была судьба этой императрицы. Ее выдали замуж ребенком, убили мужа и принудили выйти замуж за убийцу; потом и последнего постигла та же участь. Агнеса должна была удалиться и провести несколько лет в неизвестности. Наконец судьба над ней смиловалась: она вышла замуж в третий раз за Феодора Брана, почетного грека, красивого, молодого, храброго и великодушного. Бран вознаградил Агнесу за все перенесенные ею несчастья. Делая группа женщин и детей, сложив руки на груда, явилась к победителям и просила их милосердия. Крестоносцы приняли депутацию весьма благосклонно и уверили, что честь их и имущество будут вполне неприкосновенны. В таком духе и был отдан приказ по войскам. Однако, несмотря на это, солдаты пустились в разные неистовства в городе. Они грабили, бесчестили женщин и ругались над святыней, чтимой греками. Ни просьбы, ни угрозы, ни наказания, — ничто не помогло. Крестоносцы обращались с греками, как с побежденными; грабили все ценное, не уважая ни живых, ни мертвых. Могилы императоров, в том числе и Юстиниана, были разрыты и трупы ограблены.

Всего более оскорбляло греков кощунство крестоносцев. Чудный алтарь церкви святой Софии был разбит солдатами на мелкие части; драгоценная занавесь у алтаря, стоившая десять тысяч, была разорвана на куски; священные сосуды служили для вина пирующим. На кресло патриарха сажали пьяных непотребных женщин и пили с ними вино; образа все были ободраны или разбиты. Когда были ограблены храмы и дома граждан, жадные солдаты бросились уничтожать скульптурные произведения. Колоссальная статуя Юноны была разбита; конную статую Беллерофона постигла та же участь. Громадная статуя Геркулеса, работы Лизипио, привезенная из Тарента в Рим и из Рима в Константинополь, была также разбита; древнейшее изваяние римской волчицы, своей тенью показывавшее часы, превращено в щебень, необыкновенная статуя Елены и множество других чудесных монументов, взятых римлянами у греков и затем привезенных в Константинополь, образа и большая статуя Богоматери были варварски уничтожены. Вообще, потери были неисчислимы и невознаградимы. Все, что в продолжении девяти столетий было написано и сделано греками и латинянами, уничтожили солдаты или пламя пожара. Французы и венецианцы выбрали депутатов для дележа добычи. Венецианцы нагрузили четырех лошадей золотом, серебром, бронзою и скульптурными украшениями; все это предполагалось быть отправленным в Венецию для храма св. Марка и составляло колоссальное богатство, превышавшее богатства всех христианских народов, взятых вместе. Епископы и аббаты никогда не забудут священных сокровищ, вывезенных в ту эпоху из Константинополя. Все эти сокровища нельзя было купить ни за какие деньги в мире. Громадное количество реликвий было отправлено в Венецию и большие итальянские города, а также во Францию, Германию и Англию.

Греки не были свидетелями разграбления общественного имущества, — они все разбежались, оплакивая смерть своих родных, бесчестье жен и дочерей и потерю родного угла. В числе эмигрантов был также и константинопольский патриарх, который уехал из города верхом на осле полуодетый, босой. Затем победители приступили к выбору императора. Корона была предложена венецианскому дожу Генриху Дондоло, но он отказался от этой чести, предпочитая оставаться гражданином Венеции; тогда выбор пал на графа Балду и на, и таким образом на константинопольский престол вступил латинянин. Выбранный император был торжественно внесен в храм св. Софии, где и совершилось коронование с большой помпой, причем было сожжено небольшое количество пакли и произнесены слова: «так проходит слава на этом свете!» Эта фраза, произнесенная в ободранном храме св. Софии, еще так недавно удивлявшем мир своими богатством и роскошью, в присутствии массы людей, закованных в железо, — производила потрясающее впечатление. Большая часть империи еще не была в руках крестоносцев; все распалось на части, повсюду учредились княжества. Феодор Бран, новый муж императрицы Агнесы, основал княжество во Фракии. Маркиз Монферато, женившийся на императрице Маргарите, сделался королем Фессалоник. Император Алексей, бежавший из Константинополя при первом появлении крестоносцев, брат Исаака, укрепился в Мазинополе. В Зуруле держался еще бежавший император Мурцуфло с своею женой Евдокией, дочерью Алексея, и ее матерью Евфросинией, предпочитавшей разделить участь своего смелого зятя, чем быть с трусливым мужем. Французы, желая расширить свои завоевания, до такой степени сжали со всех сторон Мурцуфло, что ему не оставалось никаких средств к спасению. В своем отчаянном положении Мурцуфло решился на смелый шаг. Он послал сказать Алексею, своему тестю, что желает соединиться с ним против общего врага и что признает его, Алексея, как своего законного императора. Алексей отвечал, что он очень рад соединиться с родственником и горит нетерпением обнять жену и дочь. Получив этот любезный ответ, Мурцуфло смело отправился в Мазинополь. Алексей принял его с распростертыми объятиями и оказал ему самую горячую дружбу. Несколько дней они были неразлучны, обсуждая все средства к борьбе с латинянами. Но два злодея тем не менее питали глубокую ненависть один к другому и придумывали средства погубить один другого. Алексею удалось это первому и его зять Мурцуфло погиб. Один раз Алексей очень любезно пригласил Мурцуфло в свой дом принять ванну. Последний согласился. Но лишь только он вошел в зал бани, как убийцы кинулись на него и повалили на пол. Алексей прежде всего приказал тотчас же вырвать глаза своему зятю. Евдокия, присутствовавшая при этом страшном злодействе, подняла отчаянный крик. Тогда Алексей стал ее усовещивать: «Как тебе не стыдно сожалеть палача нашего семейства», — говорил он. Мурцуфло возвратился в лагерь слепой, окровавленный. Солдаты, вместо того, чтобы оказать ему участие, с ужасом отвернулись от него и почти все перешли к Алексею. Слепой Мурцуфло долго блуждал из места в место и наконец попал в руки французов; они его представили императору Балдуину. Был назначен суд из баронов; все единогласно осудили на смерть изменника, злодейски умертвившего своего друга. Возник вопрос, какой казни подвергнуть Мурцуфло, и решили сделать с ним то же, что он сделал с Алексеем: перебить ему кости. Несчастного взвели на высокую колонну императора Феодосия и сбросили вниз. Алексей, удержав у себя Евфросинию и Евдокию, переходил из одного места в другое, избегая столкновения с французами, и наконец нашел себе пристанище у храброго грека Льва Згура, который увидев красавицу Евдокию, влюбился и женился на ней. Но трус Алексей не мог покойно сидеть на месте. Услыхав о приближении французов, он снова бежал и в конце концов попал в руки бывшего маркиза Монферато, короля Фессалоник. Маргарита, бывшая императрица, а теперь королева Фессалоник, снисходя к несчастью Алексея, великодушно простила ему злодейский его поступок с братом Исааком, ее первым мужем; но Алексей заплатил доброй королеве страшной неблагодарностью. Он составил заговор против короля; к счастью, Маргарита открыла намерение Алексея и сообщила мужу. Алексея арестовали и было решено отправить его в Монферато; но ему удалось бежать из под ареста с несколькими солдатами, караулившими его. Этот замечательный авантюрист сначала отправился в Эпир, потом в Азию, где пристал к туркам, при помощи которых рассчитывал завоевать трон; выступил против греков, попался в плен и был заперт в монастырь. Ни одной отрадной черты не было в этом человеке: убийца своего родного брата, подлый трус, тиран подданных, виновник разорения отечества, он умер в неизвестности, проклинаемый всеми.

Уезжая в Азию, Алексей оставил свою жену Евфросинию в Эпире. Узнав о плене своего мужа, она увидала, что завоевать корону теперь для нее уже невозможно, сошла с политической сцены и кончила жизнь в неизвестности.

Муж Маргариты умер на поле сражения; после него наследовал корону сын Дмитрий, под опекой разумной и любящей матери.

Странная была судьба этих двух женщин — Евфросинии и Маргариты. Сначала Маргарита на византийском троне; около нее занимает более скромное место невестка императора, Евфросиния. Потом узурпатор Алексей овладевает троном, — Евфросиния делается императрицей, а Маргарита удаляется в монастырь вместе с своим ослепленным мужем. Приходят крестоносцы, освобождают Исаака, и Маргарита снова патроне; между тем Евфросиния удаляется. Происходит измена Мурцуфло, — Маргарита теряет мужа и сопровождает Евфросинию во дворец Буколеоне, где были собраны все развенчанные императрицы. Затем, когда Евфросиния последовала за Мурцуфло и разделила с ним бродячую жизнь, Маргарита выходит за маркиза Монферато, короля Фессалоник. Здесь эти две женщины, Маргарита и Евфросиния, опять соединяются — и одна умирает в бедности, другая на троне.

Анна

Храбрый Феодор Ласкарис, выбранный императором в то время, когда Константинополь взяли крестоносцы, продолжал воевать с ними; он овладел Битинией, Лидией, Фригией и основал свою резиденцию в Никее, где и был коронован восточным императором. От него начинается целая серия греческих императоров в Никее, так как в Константинополе царствовали латиняне. Такое положение вещей продолжалось целых полстолетия, пока греки снова завладели Константинополем. Андроник III, четвертый из Палеологов, возвратившихся в Константинополь, имел первой женой Агнесу Брунсвик, названную Ириной. После смерти последней, он женился на младшей дочери Амедея V, савойского графа, которая, сделавшись греческой императрицей, приняла имя Анны. Андроник был храбр; он несколько раз побеждал турок. Но внезапная смертельная болезнь прервала его триумфы. Чувствуя приближение смерти, он собрал около своей постели придворных, в числе которых был и его первый министр Кантакузен, и, обращаясь к окружающим, сказал:

— Я хотел умереть с оружием в руках, но Богу не угодно было, чтобы исполнилось мое желание. Я предоставляю Кантакузену докончить то, что я начал; он вполне достойный человек. Я уверен, что вы одобрите мой выбор.

Потом, взяв руку императрицы, вложил ее в руку Кантакузена и прибавил:

— Моя жена под грудью носит ребенка, отдаю под твою защиту их обоих так же, как и империю.

[8] К сожалению, история не оставила нам имени этого негодяя.

[9] Греки, подражая римлянам, называли всех иностранцев, не принадлежавших к их нации, варварами.