Протекторат: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, Вика.

— Вот и хорошо. — Она послала ему воздушный поцелуй и вышла из каюты.

Оставшись один, Тьерри еще некоторое время лежал, размышляя о своих отношениях с Викторией. Их связь началась неделю назад, через два дня после отлета с Эль-Парадисо. Случилось это без всяких романтических прелюдий, просто и буднично: поздним вечером Виктория зашла к нему поболтать перед сном, а через четверть часа их беседа уже продолжилась в постели. То же самое, с незначительными вариациями, происходило и в последующие вечера, причем она ни разу не оставалась с ним на всю ночь, а выжав его, как лимон, уходила спать к себе — вернее, к Еве. Еще они встречались в середине дня, и опять же — без лишних разговоров Виктория заваливала Тьерри на койку и буквально насиловала его, после чего одевалась и спешила вернуться к подруге. А он, вконец измотанный, оставался в постели и думал о том, что еще ни с одной женщиной у него не было таких донельзя странных отношений. Впрочем, и женщин у Тьерри было совсем мало — раз, два, и обчелся. Дипломатическая карьера оставляла не очень-то много времени для личной жизни.

Сделав над собой усилие, Тьерри поднялся с койки, не спеша оделся и взял свой ноутбук, собираясь до обеда немного поработать с материалами о Дамогране и Сицилианском Экспедиционном Корпусе. Но сначала он открыл личное дело Келли Симпсон и в который уже раз внимательно перечитал его в слабой надежде найти хоть какую-то зацепку к ее исчезновению.

Разумеется, ничего он не нашел. Досье наверняка было фальшивым от начала до конца, а если и отражало действительность, то только в той малой части, которая касалась ее видимой, формальной стороны работы в дипкорпусе Земли. Тьерри уже не сомневался, что Келли была не та, за кого себя выдавала, однако на главный вопрос — кем она являлась на самом деле — ответа по-прежнему не было. Если сотрудником земной разведки (в это ему очень хотелось верить), то почему тогда начальство, назначив его главой дипломатической миссии, даже не намекнуло о ее двойном статусе? Ведь это было против всяких правил — оставлять посла (а Тьерри как-никак был послом, хоть и временным) в неведении относительно деятельности его подчиненных, за которых он нес полную ответственность…

Тяжело вздохнув, Тьерри наконец сделал то, что должен был сделать еще десять дней назад: внес в личное дело Келли запись, о том, что во время остановки на Эль-Парадисо она не вернулась на корабль. Когда же он сохранил сделанные в досье изменения, ноутбук внезапно сообщил, что получено новое письмо, и предложил прочитать его.

Тьерри был сильно удивлен. С тех пор, как он покинул Нью-Джорджию, его компьютер работал в автономном режиме, без подключения к инфосети (да и где ей было взяться в межзвездном пространстве?), и письмо попросту не могло прийти. Правда, пару раз он соединялся с бортовой сетью, однако не регистрировал в ней свой адрес и вообще сомневался, что здесь предусмотрен почтовый сервис, — в условиях корабля куда проще связаться с человеком по интеркому или же зайти к нему в гости. Так что этому письму могло быть только одно разумное объяснение: оно пришло еще до отлета, но по каким-то причинам затерялось, и всплыло только теперь, с почти месячным опозданием.

Тьерри приказал открыть письмо и испытал настоящий шок, когда увидел, что в графе «отправитель» указано имя Келли Симпсон. Но это были еще цветочки — само содержание письма оказалось куда более интригующим.

Тьерри еще раз пробежал глазами текст и без колебаний стер послание Келли, а затем убедился, что никаких его следов в компьютере не осталось. Ему даже в голову не пришло сохранить копию, пусть и в зашифрованном виде. Работая на Нью-Джорджии третьим секретарем посольства, он часто имел дело с секретными материалами и привык строго придерживаться инструкций по обращению с ними. А указания насчет письма были вполне определенными, не допускавшими двусмысленного толкования, прочитать и сразу уничтожить. От этого зависело не только сохранение тайны, но, возможно, и сама его жизнь.

«Что с тобой, Келли? — мучительно думал Тьерри. — Жива ли ты еще?..»

На обед он не пошел, так как опасался, что, встретившись с кем-то из названных Келли — либо с коммодором, либо с мичманом Джустини, либо с Бруно Костелло, — не сможет сдержаться и с головой выдаст себя своим поведением. Голодный и расстроенный, Тьерри больше часа провалялся на койке, погруженный в невеселые мысли, пока не явилась Виктория.

Она сразу поняла, что с ним не все в порядке. Впрочем, это было как раз немудрено — он не умел убедительно притворяться, да и его отсутствие на обеде говорило само за себя. Однако Виктория обладала удивительной способностью докапываться до правды: она знала, что нужно говорить, чтобы вызвать человека на откровенность, задавала очень меткие вопросы, всегда находила убедительные контраргументы на любые доводы в пользу молчания и с прямо-таки инквизиторской ухищренностью воздействовала на собеседников всем своим очарованием, перед которым не могли устоять ни мужчины, ни женщины. Будь она следователем, ей бы не понадобилось дотошно собирать улики и строить логически безупречную версию обвинения, подследственные сами признавались бы во всех своих преступлениях, не выдерживая ее психологического давления.

Тьерри продержался меньше двадцати минут и полностью капитулировал, едва лишь Виктория прозрачно намекнула ему, что, если он будет хорошим мальчиком, она, возможно, сегодня останется с ним на Целую ночь. Тьерри мечтал об этом всю последнюю неделю — хоть раз заснуть, держа ее в своих объятиях, а проснувшись наутро, увидеть, как она нежится рядом с ним в постели, — и ему просто не хватило сил на дальнейшее сопротивление. Он рассказал ей о письме Келли, а Виктория выслушала его с широко распахнутыми от удивления глазами, но почему-то у Тьерри создалось впечатление, что она слегка переигрывает и услышанное не поразило ее так сильно, как она хотела показать.

— А знаешь, — произнесла она, выдержав паузу, — по-моему, здесь что-то не так. Я не верю, что кто-либо из той троицы причастен к исчезновению Келли. Скорее даже, я уверена, что они в этом не замешаны,

— Почему ты так думаешь?

— Интуиция. Знание. Ты же не станешь отрицать, что я неплохо разбираюсь в людях?

— Не просто неплохо, а великолепно. Ты видишь их насквозь.

— Да, — кивнула она. — Можно сказать и так. Я вижу людей насквозь — почти всех, за редким исключением. Ни Конте, ни Костелло, ни Джустини к этому исключению не принадлежат. За десять дней я хорошо их изучила и знаю, что они не трогали Келли.

Тьерри обнял ее за плечи и покачал головой.

— Ты отлично разбираешься в людях, Тор… Вика. Ты видишь их насквозь. Но — видишь в них только хорошее.

— Тут ты ошибаешься. Я вижу все — и хорошее, и плохое. Просто хорошим я наслаждаюсь, а плохое стараюсь игнорировать. Как правило, мне это удается — и слава Богу. Иначе бы я давно застрелилась от безысходности.

Ее последние слова вызвали у Тьерри неясное чувство тревоги. Он не мог понять, в чем дело, но внезапно его охватил страх — беспочвенный, беспричинный, иррациональный. Страх не перед чем-то конкретным, а страх сам по себе, вынырнувший из глубин его подсознания по цепочке каких-то парадоксальных и совершенно абсурдных с точки зрения здравого смысла ассоциаций. Тем не менее этот страх был реален, он порождая холод в груди, сумятицу в мыслях и заставлял сердце болезненно ныть в предчувствии чего-то ужасного…

Виктория резко повернулась к нему:

— Что тебя беспокоит, Мишель? Что еще, кроме неприятностей с Келли? Ты чем-то встревожен, чем-то напуган. Но чем?

Мимоходом Тьерри поразился ее необычайному чутью на человеческие эмоции. Она не просто уловила его страх, но и верно догадалась, что этот страх никак не связан с исчезновением Келли, а направлен на что-то другое… вот только не ясно на что.

— Не знаю, — растерянно ответил Тьерри. — Я не понимаю, что со мной. Ничего не понимаю… Виктория долго смотрела ему в глаза:

— Я тоже не понимаю. Не могу разобраться. И это очень, очень плохо.

13

Марчелло Конте, коммодор

Прибытие в эскадру нового военного корабля, даже такого устаревшего, как «Отважный», стало настоящим событием для всей дамогранской базы. Конте мог судить об этом хотя бы по тому, что к терминалу орбитальной станции, куда пристыковался эсминец, явился сам командующий, адмирал Сантини, в сопровождении целой толпы штабных чинов.

Поднявшись на борт, Сантини выслушал доклад командира корабля и в соответствии с уставом принял эсминец и весь экипаж в свое подчинение. Затем последовал традиционный обход судна, и к его концу Конте выделил в свите адмирала сорокалетнего офицера в командорском чине, который осматривался вокруг с этаким хозяйским видом, словно «Отважный» был его личной собственностью. Эти взгляды были хорошо знакомы Конте; он и сам так смотрел на каждое новое свое судно.