Развитие Души: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Надо сказать, что хасидизм возник как чисто каббалистическое течение. Это была первая попытка распространить Каббалу в самых широких массах. По непонятным для нас причинам хасидизм был встречен в штыки величайшим каббалистом – Виленским Гаоном.

Кстати, Виленский Гаон получил известность именно как каббалист, и лишь потом он стал известен и как большой знаток Талмуда и других частей Торы. Его противодействие хасидизму основывалось именно на разногласиях в вопросах Каббалы. Но в чем именно заключались эти разногласия, нам непонятно.

Сторонники простого, пресного изучения Торы, фактически втаптывающие Ее в грязь, подняли Виленского Гаона на свои знамена и организовали настоящую травлю хасидов. Пережитки этой борьбы сохраняются по сей день. В те времена в юго-восточной Польше, где жил рабби Мендл, проходил самый настоящий фронт между хасидами и их противниками – митнагдим.

Были местечки, где преобладали хасиды (Томашов, Люблин), а были местечки, где заправляли митнагдим (Гураи). Как мы вскоре увидим, этот водораздел прошел и по семье рабби Мендла – его отец был решительным противником хасидизма.

После беседы с тестем молодой Менделе отправился в Люблин, к великому каббалисту рабби Якову Ицхаку, которого называли «Провидец из Люблина», источнику хасидизма и раву равов в своем поколении.

7.8 В Люблине у Провидца

Сияющий венец коронует голову рабби Якова Ицхака. Лучше всего передал его величие Рабби Ашер из Ропшиц, который сказал: «Приехавшему в Люблин к Провидцу казалось, что Люблин – это Земля Израиля, двор синагоги – Иерусалим, сама синагога – Храмовая гора, Провидец – Святая Святых, а его голос – голос Шхины (Божественного откровения)».

Но рабби Мендл пришел к Провидцу не как все хасиды, заполнявшие дороги, ведущие в Люблин. Его гнал духовный голод. Он знал, что просить у человека, которого он предназначил быть своим духовным учителем, Равом. Но то, чего он хотел, он в Люблине не получил.

Не помогла та приязнь, которую проявил Провидец к нему с того самого момента, как Мендл переступил порог его комнаты, не помогла длинная беседа наедине, чего удостаивались лишь избранные – ведь старый каббалист видел духовный потенциал юноши.

Рабби не приобрел сердце Мендла даже тогда, когда присоединил его, никому не известного парня, к группе своих избранных учеников, в которой были только лучшие из лучших, люди, серьезно учившие Каббалу. Все эти почести, которые Мендл получил от Провидца, лишь ослабили его желание быть его хасидом. Не для того приехал он в Люблин, чтобы получать почести, а для того, чтобы найти Рабби.

7.9 Это Бог мой

Пребывание Мендла в Люблине, его контакты с Провидцем испортили его взаимоотношения с отцом. Отец Мендла, рабби Лейбуш, был ярый митнагед, т.е. противник хасидизма и Каббалы. Он был чистым талмудистом и уделял все внимание педантичному исполнению заповедей. Когда до него дошли слухи, что его сын стал на путь хасидизма, он немедленно отправился в Люблин и потребовал от Мендла, чтобы тот вернулся на старый, испробованный путь «классического» иудаизма (как его понимали противники хасидизма), т.е. путь пресного, схоластического изучения Талмуда, без понимания его внутреннего, каббалистического смысла, путь механического, бездумного, педантичного исполнения заповедей. Отец Мендла и ему подобные считали, что от такого пути вреда не будет, чего не скажешь о Каббале и новоявленном хасидизме. Но Мендл жестко возразил: «Разве не написано в Торе: „Это Бог мой, и я Его, Бог моего Отца и Его восхвалю я“. Человек должен сначала сказать: „Это Бог мой, и только после этого он может восхвалить Бога отца своего…“

Рабби Мендл хотел постичь Творца своим собственным путем, а не путем, доставшимся ему по наследству. Провидец буквально излучал возможность постижения Творца, он был готов поделиться этой возможностью с каждым, но Рабби Мендл не хотел ничего готового, никакого проложенного пути. Он хотел постичь Творца по-своему, своими силами. Он не хотел света, полученного по наследству, он хотел обрести свой собственный, внутренний свет. Он искал рава, который не даст ему готовое, а поможет найти дорогу, подходящую для его, и только его, души.

Рабби Лейбуш, который всегда считал, что его сын станет великим, содрогнулся от такого дерзкого ответа Мендла. Он подумал немного и спросил:

– Ну, Мендл, нашел ли ты свой путь здесь, в Люблине?

– Никогда человек не достигнет своей цели, если не будет к ней идти. Прежде всего он должен идти, идти искать учителя, идти и искать путь в жизни, идти и выйти из рутины. Даже если не смог найти того, чего искал, – сам путь становится для него оплатой…

Так же, как он не был в восторге от рава, так же ему не очень нравились его друзья в Люблине. Они шли по течению, делали все то, что им говорил рав, – и это было против самой сущности Мендла. У них все было просто и гладко: «Так делает рабби». Раз так делает рабби, значит, все нужно делать только так. Но рабби Мендл родился для непрерывного поиска, и этот поиск всегда был связан с сомнениями.

Уже в Люблине рабби Мендл почувствовал, что он не такой, как все. Не то чтобы он был выше или ниже других – он был другой. Корень его души был другим. Это ощущение оказало главное влияние на формирование его личности и привело к освобождению от привычных для всех рамок, к прокладыванию своей собственной дороги. Ощущение того, что он отличается от других, прошло несколько этапов развития, пока не достигло пика своего развития на 53-ем году жизни, когда он закрылся в одиночестве.

Старый каббалист, Провидец сразу увидел, с кем он имеет дело. Уже во время их первой встречи он сказал Мендлу: «Мендл, твой путь ведет к меланхолии, и он не нравится мне!»

В дерзком ответе четко проявляется одна из главнейших черт личности рабби Мендла – абсолютная независимость. Так ответил никому неизвестный парень всеми уважаемому раву-каббалисту: «Если путь, который я избрал, нравится мне, почему бы мне не идти по нему, неужели только потому, что он не нравится Вам, уважаемый рав?!»

Будучи человеком совершенно независимым, рабби Мендл не боялся, что его путь не понравится другим, пусть даже самым великим и достойным. Этому же он учил и своих учеников, когда сам стал равом.

7.10 Счастлив, взваливший на себя ярмо

Уже в молодые годы было видно, что у рабби Мендла есть огромные стремления, как и положено человеку, рожденному быть вождем. Его товарищи в Люблине скоро обратили внимание на то, что Мендл старается отдалиться от других, что он часто исчезает и уединяется. Один товарищ однажды спросил его: «Почему ты уединяешься? Ты хочешь быть вторым Бааль Шем Товом?»

Рабби Мендл нисколько не смутился и сразу ответил: «Точно! Разве не может появиться новый Бааль Шем Тов, даже более великий, чем первый? Разве запрещено достичь его уровня?»

Рабби Мендл был тогда всего лишь 20-летним юношей, но уже тогда он думал о том, чтобы достичь уровня Бааль Шем Това. Он уже видел в себе силы не только достичь этого уровня, но и подняться выше.

Мятежная душа рабби Мендла, похоже, не смогла укорениться на почве добропорядочного Люблина. Тем не менее, один из лучших учеников Провидца, рабби Яков Ицхак, очень понравился рабби Мендлу уже во время их первой встречи. Рабби Якова Ицхака все называли «Святой Йегуди из Пшиски», потому что он взвалил на себя огромную ношу духовной работы.

Йегуди – происходит от слова ихуд – соединение, слияние – имеется в виду соединение человека с Творцом. Поэтому неправильно переводить Йегуди как «еврей», происходящее от слова эвэр – перешедший из-за реки. Так называли Авраама жители Ханаана, потому что он пришел к ним из-за реки, из Месопотамии.

Позже рабби Мендл рассказывал о своей первой встрече с Йегуди:

– Когда я пришел первый раз к Йегуди, он сказал мне: «Шалом, – и продолжил, – Мендл, помни, что сказал величайший мудрец: „Счастлив, взваливший на себя ярмо с отрочества“. Эти слова глубоко запали мне в сердце.

Взвалить на себя тяжелую ношу – эта идея очень подходила рабби Мендлу, действительно, рабби Мендл взвалил на себя тяжесть всего мира, он страдал страданиями всего мира, и эти страдания не давали ему покоя всю его жизнь.