Развитие Души: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мишна 4: Также одно против другого создал Творец: добро против зла, зло против добра, добро из добра, зло из зла, добро различает зло и зло различает добро, доброта хранится для хороших и зло для злых.

Мишна 5: Трое, каждый из них самостоятельно стоит: один защищает, и один обвиняет, и один склоняет меж ними. Семь, трое против троих и закон один склоняет меж ними. Двенадцать стоят в войне: трое любят, трое ненавидят, трое оживляют и трое умерщвляют. Трое любящих – сердце и уши, трое ненавидящих – печень, желчный пузырь и язык, трое оживляющих – две ноздри и селезенка, трое умерщвляющих – два отверстия и рот. Творец, Царь верный, управляет всеми из места святого Его навечно. Один над тремя и трое над семью, семь над двенадцатью, все связаны плотно друг с другом.

Мишна 6: Вот двадцать две буквы:

которыми отпечатал и создал три книги, из них весь свой мир сотворил, сформировал ими всех сформированных и всех будущих сформированных.

Мишна 7: Когда пришел Авраам, посмотрел, увидел, понял, исследовал, установил и вырубил – получилось у него творение, как сказано: «И душу, которую сделал в Харане». Немедленно открылся ему Господин всего, Благословенный – навсегда Его имя, усадил его у Себя, поцеловал в голову, назвал именем Авраам, мой любимец, установил с ним и с потомством его союз навечно, как сказано: «И поверил в Творца и засчиталась ему праведность». Установил с ним союз между десятью пальцами рук – это союз языка. И между десятью пальцами ног – это союз крайней плоти. Привязал двадцать две буквы Торы к языку его, открыл Аврааму тайну свою, очистил водой и поджег их огнем, развеял ветром и сжег семью (7), распределил их между двенадцатью созвездий.

Конец книги «Сефер Ецира»

6. Сказка о печальном волшебнике или «Как тоскливо одному…»

Это сказка для взрослых о печальном волшебнике. Я написал ее, надеясь, что читатель, раскрыв свое сердце сказке, позволит заодно войти в него и чему-то большему…

7. Пылающий терновник в Коцке

7.1 Траурные дороги в Польше

…По заснеженным дорогам Польши идут люди и едут телеги. Их путь ведет к Коцку. Коцк – это маленькое местечко в Люблинском воеводстве Великой Польши. Неказисты домики Коцка. Низкие и грустные, они стоят в большой тесноте, как будто кто-то специально прижал их друг к другу. Тонкие белые струи дыма поднимаются над трубами.

В маленьких бедных лавочках и за покосившимися прилавками базара стоят евреи в надежде продать бутылку керосина, селедку или другую мелочь крестьянам из окрестных деревень. Но сегодня, 22 швата 5619 (1859) года, в местечке остановилась повседневная жизнь, оно затаило дыхание.

И нет сегодня ни одного человека, обсуждающего с крестьянами или домочадцами проблемы доходов, прибыли, торговли. Мысли всех обращены к праведнику, прикованному к постели. Сердца всех жителей местечка тревожно бьются, и их губы шепчут молитву с просьбой продлить жизнь. Жизнь рабби Менахем-Мендла.

Известие о болезни рабби Менахем-Мендла быстро распространилось по всей Польше. Оно ворвалось и в большие города, в которых живут десятки тысяч евреев, и в полузаброшенные деревни, где живут лишь одна-две еврейские семьи. В какое бы место ни приходило это известие, евреи немедленно прерывали обычный ход жизни.

Изучающие Тору прекращали свою учебу, праведные торопились закончить свои молитвы, торговцы закрывали двери своих магазинов, ремесленники прекращали работу в своих мастерских. Длинные колонны евреев трогаются в путь. Все они идут в одном направлении – в Коцк.

Движутся по дорогам великие мудрецы Торы в белых капотах и чулках, в черных шляпах, богатые, бедные – все. Большинство бедных идет пешком. Городской базар и улицы Коцка уже запружены телегами и каретами, но дороги, ведущие в местечко, все еще черны от огромного количества людей, карет, телег, приближающихся к Коцку. Прибывающие люди обходят постоялые дворы, в которых они раньше обычно останавливались. Исчезло обычное радостное возбуждение паломничества – ведь Коцк был признанным местом паломничества евреев. Эта радость возникала у каждого еврея по мере приближения к Раву. Казалось, что даже окрестные поля как будто прекратили песнь восхваления и начали петь грустную мелодию. Траурные дороги Польши…

Глаза всех были устремлены к одной комнате, в которой Рабби провел значительную часть своей жизни.

7.2 Великие в своей смерти

Духовный вождь – его личность проявляется даже во время его ухода из жизни. Он воплощается в завещании, в том, что он передает в последние минуты своей жизни. Великие духа подводят итоги перед смертью.

Ученики, которые были близки учителю при жизни, собираются вокруг него перед его смертью, когда он передает из своих уст в их уста квинтэссенцию своего учения и повторяет его основы перед тем, как физически отделиться от них навеки. В день своей смерти великие учителя говорят обычно о жизни. Последние слова учителя отпечатываются в сердцах учеников как духовное завещание, как инструкция для жизни.

Большинство великих царства духа умерли со словами своего учения на устах. Они ушли из этого мира с чувством, что они выполнили свою миссию. Чувство страха не омрачило их смерти. Они закрыли свои глаза с чувством удовлетворения, их учение захватило сердца людей, и их работа не пропала даром.

В последнем взгляде учителя на учеников отражается его духовное удовлетворение. Он знает, что ученики сохранят его учение, которому он отдал без остатка всю свою жизнь. Ученики, окружающие своего рава в его последние минуты, также чувствуют слияние своих душ с душой рава, которая поднимается ввысь.

Некоторые из духовных руководителей собирали своих учеников на лоне природы – на вершине горы, на берегу реки. Другие шептали слова своего духовного завещания, лежа на постели, с которой они уже не поднялись. Иногда бывало, что учитель, уходя из жизни, назначал вместо себя кого-либо из учеников и вручал ему свое духовное наследие и венец духовного вождя.

В таких случаях ученики чувствовали лишь смену караула – караул ушел, новый караул заступил на его место. Много рассказов и легенд существуют о смерти великих людей, о том, как они оставляли наш мир.

7.3 Чтобы поднять небеса

Но о кончине рабби Менахем-Мендла из Коцка рассказывают совершенно другое. Старым и успокоившимся ушел рабби Мендл из этого мира. В затуманенной комнате, в которой он жил жизнью отшельника, лежит он прикованный к постели.

На маленьком столике возле стены, недалеко от его кровати стоят в беспорядке пузырьки с лекарствами. Рабби не обращался к врачам и не принимал их лекарств. Даже когда боли были особенно сильными, рабби не принял снотворное, чтобы ослабить страдания: «Снотворное, – сказал рабби, – мешает ясности ума».

Когда состояние рабби ухудшилось, его ученик, помогавший ему рабби Цви из Томашова, по настоянию врачей попробовал сам влить лекарство в рот больному. Но рабби Мендл прикрикнул на него и сказал: «Так? Меня заставляют?! Ты помнишь, что когда силы еще не покинули меня, ни один человек не смел указывать, что я должен делать. Никто не смел что-нибудь сделать против моей воли. Сейчас, когда силы оставили меня, тоже ничего не должно измениться».

Рабби Мендл постепенно угасал. Уже несколько дней его трясло в лихорадке, и он лежал на постели с закрытыми глазами. Все стремились прийти сюда, чтобы быть возле своего рава в его последний день. В бейт-мидраше, находившемся рядом, зажгли свечи, но не слышно было обычной молитвы. С затаенным дыханием следили люди за комнатой рава, за его последними вздохами.