Тордул в сердцах плюнул Козлу под ноги и побежал дальше.
Непрерывно кланяясь, Козел вошел за военачальником в царские покои, распластался на полу и пополз к Павлидию.
– Можешь встать, – сказал Павлидий, поднося к глазу стеклышко. – Кто ты такой?
– Разве ты не узнаешь меня, Ослепительный? – сладчайшим голосом проговорил Козел, умиленно глядя на царя. – Меня, недостойного раба твоего, зовут Айнат...
Тонкие губы Павлидия сжались в нитку. Некоторое время он внимательно разглядывал Козла.
– Значит, ты остался в живых, – медленно сказал он не то вопросительно, не то утвердительно. – Не знал я, не знал...
– Только с помощью богов, Ослепительный. – И, уловив нечто в выражении царского лица, Козел поспешно добавил: – Я давно уже ничего не помню, клянусь карающей рукой Нетона!
Павлидий сбросил кота с колен, потянулся к треножнику с горящим углем, потер внезапно озябшие руки.
Когда-то, в давние годы, оба они были жрецами при храме – Айнат и Павлидий. И случилось так, что на одном из праздников Нетона верховный жрец – мужчина отменного здоровья – упал мертвым, испив жертвенного вина. Тогда-то Павлидий и стал верховным жрецом и правой рукой царя Аргантония. Айнат же, обвиненный в отравлении, был приговорен к смерти. Видно, и впрямь благоволили боги к Айнату, если вместо него на казнь повели другого...
«Как же это я проглядел? – подумал Павлидий. – Ведь знал же, как хитер и изворотлив Айнат...»
А вслух сказал:
– Это хорошо, что ты помнишь о карающей руке Нетона. Известно ли тебе, где бунтовщики прячут самозванца?
– Как не знать, Ослепительный! В загородном доме твоего придворного поэта.
– Значит, в доме Сапрония. – Павлидий задумался. – Вот что. Если ты окажешь мне услугу, будешь щедро награжден.
– Сочту за счастье, Ослепительный, исполнить твою волю.
– Так вот. Сегодня ночью ты должен проникнуть в этот дом.
– Не утруждай себя, Ослепительный. Я все понял, – сказал Козел, сладко улыбаясь.
* * *
– Боюсь, что вашему Тордулу не удастся склонить папашу
к реформам в Тартессе. Не тот папаша.
– Не тот.
– Я был лучшего мнения о Тордуле. Жаль, что вы
заставили его изменить дружбе с Ретобоном и перебежать в
лагерь противника. Самое печальное, когда друзья перестают
понимать друг друга.
– Мы бы и сами хотели, чтобы Тордул был рядом с
Ретобоном, но...
– За чем же дело стало? Странные вы люди, авторы:
хотите одного, а делаете по-другому. Я не только о вас,
это относится к многим вашим собратьям по перу.