Проклятие чародея: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Истошный плач ветра наконец стих, и Деврас поднялся. Его била крупная дрожь. Привыкнув к жаре, он никак не мог согреться. Волосы и одежду запорошили кристаллики льда. Он отряхнулся, и сверкающее облачко ледяной пыли осело на пол и не растаяло. Потом мозг принялся лихорадочно работать, и он поспешил дальше. Холод легко проникал сквозь подошву дешевых башмаков, и очень скоро его ноги одеревенели. И вдруг по запястью разлилось приятное тепло. Всего только один поворот, и Деврас едва не споткнулся о скованных Хладным Оцепенением двоих охранников, сжимавших друг друга в предсмертных объятиях. Рядом валялась знакомая кожаная сумка. Веревки и тряпка, служившая кляпом, свидетельствовали о недавнем побеге пленника. Значит, Уэйт-Базеф освободился и отправился прямиком к Грижниевым бумагам. Как искать его в этом лабиринте, Деврас не знал. Поэтому он решил дожидаться его в комнате с обогревательной машиной, в надежде, что чародей наведается туда, выполнив свою задачу.

Подобрав сумку и клинки обоих вардрулов, Деврас пошел обратно.

Для Рэйта Уэйт-Базефа прочитанное явилось откровением. Он был чародеем, уважаемым членом ордена Избранных, неплохо разбирался в высшей магии. Он много читал, из-за природной любознательности всегда старался убедиться в действенности магических техник, но все его понятия о Познании не могли сравниться с тем, что он нашел в записях Террза Фал-Грижни. Имя этого человека было овеяно легендами, он почитался как величайший из магов. Познания его были беспредельны, возможности безграничны, но даже не в этом заключалась подлинная гениальность Фал-Грижни. Он обладал неким врожденным чутьем, уникальной способностью находить связи между, казалось бы, несовместимыми магическими явлениями, изыскивать точки соприкосновения и затем выводить из них подсказанные вдохновенной интуицией заключения.

Разумеется, в одной тетради невозможно было описать все достижения и открытия могущественнейшего из чародеев. Но многое все-таки уместилось. Чародей скрупулезно заносил в нее все подробности своих магических экспериментов, в том числе опытов со светом. Работа, мысли, методы и приемы, изобретенные Фал-Грижни, все это предстало перед Рэйтом Уэйт-Базефом как на ладони. Читая, он видел, как создавалась «Гибель света», как оттачивалась техника исполнения. И ему открылся способ, с помощью которого можно было раз и навсегда снять Грижниево проклятие. Он был прост, как все гениальное, однако требовал предельной концентрации воли и усилий. Ключ к достижению этой концентрации лежал в самом принципе наложения проклятия, и поистине филигранное изящество этого решения привело Уэйт-Базефа в восторг. Прикосновение к сокровищнице магической премудрости вызвало в сознании Уэйт-Базефа нечто вроде взрыва, его захлестнула лавина свежих идей. Какое-то время он полностью предавался охватившему его возбуждению. Записи Фал-Грижни служили неиссякаемым источником вдохновения, словно читавший их приобщался к мастерству автора.

С головой погрузившись в свое занятие, Уэйт-Базеф не заметил появления новой фигуры, не услышал легких шагов по каменному полу, и потому сомкнувшиеся у него на шее длинные белые пальцы явились для него полной неожиданностью. Переплет упавшего наземь фолианта не выдержал, и хрупкие желтые страницы разлетелись во все стороны. Маг увидел перед собой горящее негодованием белое лицо с незабываемыми черными глазами. Он узнал военачальника вардрулов, которого видел лишь единожды, на берегу реки Иль. Но поразмышлять о причинах столь неожиданной встречи он не успел. Он не мог ни думать, ни дышать. Резкий мощный рывок, и чародей отлетел в сторону, врезался в стену оглушенный, сполз на колени. Облаченная в черные одежды высокая фигура двинулась к нему, но человек даже не мог пошевелиться. Сильные руки снова поставили его на ноги и снова швырнули об стену. Уэйт-Базеф, словно мяч, летал от стены к стене. Должно быть, вардрул понял невысказанный вопрос и сказал:

— Вы погубили тепло, нанесли урон нашему дому, не пощадили беспомощных и осквернили сокровища Предков. Только смерть вытянет яд из наших ран.

Чародей не мог ни сказать что-либо в свое оправдание, ни умолять об отсрочке. В этих руках он был беспомощен как ребенок.

— Не здесь. Ваша кровь осквернит святилище. — Без малейшего усилия Грижни вышвырнул свою жертву в короткий коридор, ведущий в соседнюю комнату.

Уэйт-Базеф поднялся на колени, но прежде, чем сумел встать, вардрул схватил его за шкирку и выкинул в комнату, где находилось обогревательное устройство. Пролетев через расселину и исполнив среди оплавленных обломков причудливый танец, чародей с трудом удержался на ногах. В то же мгновение полководец был подле него. Белая рука вцепилась в плечо, развернула его и, размахнувшись, ударила по щеке с такой силой, что он растянулся среди еще теплых кусков металла, не ощущая ничего, кроме звона в ушах. Потом, поднявшись на четвереньки, Уэйт-Базеф предпринял слабую попытку подняться. Немилосердный пинок перевернул его на спину. Сквозь застлавшую глаза пелену он различил возвышающуюся над ним черную фигуру с зажатым в руке коротким мечом. Клинок взметнулся, блеснув в холодном каменном свете. Уэйт-Базеф приготовился к смерти.

Но в это мгновение прорезался знакомый ровный голос:

— Отдайте этого человека мне. Требую его выдачи именем ордена Избранных Ланти-Юма.

Вардрул и человек одновременно повернули головы. В проеме стояла похожая на скелет фигурка — мертвенно бледная, измученная болезнью, с гноящимися ранами, но при этом она словно излучала опасность. Лицо Снарп, как обычно, было бесстрастным. Кинжал в левой руке напряженно дрожал, готовый в любой момент поразить цель.

— Он мой, — сказала Снарп.

Сознание Уэйт-Базефа прояснилось. Он мельком взглянул на Грижни, которого, казалось, ошеломила подобная дерзость.

Снарп не привыкла дважды повторять приказ. Без колебаний она метнула нож. Но каким бы молниеносным ни был ее удар, реакция Грижни была ничуть не хуже. Он увернулся, и смертоносное лезвие прошло сквозь тяжелую ткань вздувшейся колоколом накидки, не причинив вардрулу ни малейшего вреда. Сталь лязгнула о камень.

Но еще до того, как кинжал упал на пол, госпожа Снарп прыгнула вперед, держа наготове свернутую кольцом «живую удавку».

— Мой, — сквозь зубы проговорила она. — В мешке.

Грижни развернулся к ней лицом. «Живая удавка» с шипением пронеслась по воздуху и обвила шею вардрула, но благодаря плотному материалу капюшона сжатие оказалось не очень крепким. Вместо того чтобы заняться удавкой, Грижни бросился на ее хозяйку. Возможно, тяготы пути все-таки не прошли для Снарп бесследно, поскольку нетипичная реакция жертвы захватила ее врасплох. И все же она успела вытащить еще один нож. Противники сошлись, зазвенела сталь. Снарп с яростным шипением делала выпад за выпадом. Услышав ответный свист Грижниева клинка, отскочила, глядя, как он без видимых усилий сдирает с шеи ее грозное оружие. Злобно оскалившись, она поднырнула под его руку, чтобы нанести удар прямо по жгуче черным глазам.

Уэйт-Базеф не стал дожидаться исхода поединка. С трудом поднявшись на ноги, он прошаркал неверной походкой через всю комнату в тесный коридор перед Новой Цитаделью, там остановился перевести дух и собраться с мыслями. Не считая синяков и общего потрясения, с ним все было в порядке. Чародей оглянулся на сражающихся врагов, и ум обрел былую ясность. В чью бы пользу ни закончился поединок, его ждет смерть от руки победителя. Конечно, он мог прибегнуть к магии и вывести обоих из строя, но это потребовало бы огромного количества энергии, а она ему необходима, чтобы довести до конца задуманное. Для основной его цели потребуется вся его сила, до самой малой последней капли.

Уэйт-Базеф взглянул на огромные сталактиты, нависавшие над головой, и нашел решение. Применив древний незамысловатый прием под названием «Низвержение камней», он обрушил гигантские каменные сосульки, которые намертво заблокировали проход. Замуровав себя таким образом, некоторое время чародей собирался с силами, а затем вновь занялся изучением бесценных конспектов Террза Фал-Грижни, разбросанных по полу комнаты, будто сухие листья. Когда обрушились сталактиты, и Грижни, и Снарп застыли на краткий миг. Затем Снарп в резком выпаде попыталась дотянуться до горла противника. Грижни поражался тому, что эта щуплая маленькая женщина оказалась самым неистовым существом из всех, с кем ему когда-либо приходилось встречаться. Он не сомневался в том, что она хочет, во что бы то ни стало, спасти лантийского мага.

Наверное, она его супруга, а может, сестра-сородич. Лишь наикрепчайшей родственной привязанностью можно было объяснить то, как самоотверженно и самозабвенно она встала на его защиту. Эта беззаветная преданность вызывала уважение. Раньше Грижни и в голову не приходило, что люди вообще способны на такое единение, на такую любовь. И сколь жестоко погасить этот храбрый огонек!

Снарп делала выпад за выпадом, уворачивалась и вновь нападала. Ее дыхание стало прерывистым, она чувствовала неимоверную усталость. Надо же такому случиться, что измученное тело отказывалось повиноваться ей именно теперь, когда до цели рукой подать. Ведь она видела, как это чудовище, что не дает ей добраться до законной добычи, занесло над распростертым Рэйтом Уэйт-Базефом свой клинок. Нет, она ни за что не отдаст врагу Уэйт-Базефа. Ни за что.

— Мой, — выдохнула она. — Мой.

Удар, прыжок, блок, удар. Ранить белого демона никак не получалось, а силы уже были на исходе. Впервые за все то время, что она служила Гончей ордена, Снарп подумала о возможности поражения, но сама мысль о нем была невыносима, нестерпима, чудовищна. Нет, поражения не будет. Она получит ненавистную лысую голову и доставит ее, как обещано, в Ланти-Юм. В мешке. Но силы убывали, а никогда прежде не подводившая ее реакция оставляла желать лучшего.

Отчаяние сделало Снарп безрассудной. Улучив момент, она нанесла удар, и лезвие, скользнув по тыльной стороне ладони вардрула, глубоко рассекло кожу. Потекла бесцветная кровь, оружие упало наземь, и глаза Снарп зажглись триумфом. Но выпад оказался слишком глубоким, и она едва не потеряла равновесие. С непостижимой быстротой Грижни схватил женщину за кисть, вырвал нож и прижал ее к стене, перехватив руками за шею. Снарп боролась, шипела, оскалив зубы, тщетно силясь дотянуться до одного из припрятанных на теле ножей. Желтые глаза пожирали его лютым ненавидящим взглядом.

— Вы недолго будете в разлуке, храбрая женщина, — едва ли не нежно произнес по-лантийски архипатриарх. Резкий рывок, звучный хруст, и госпожа Снарп со свернутой шеей упала на землю. Потускневший больше обычного Грижни медленно перевел взгляд с трупа на гору рухнувших сталактитов, загородивших проход в Новую Цитадель. Сделал шаг вперед, ухватился за ближайший обломок, вытянул из груды и отбросил в сторону. Взял следующий и снова откинул. Потом еще и еще. Четвертый застрял: один конец был завален, другой прочно уперся в стену. Повозившись некоторое время, он присел передохнуть. Он никогда не чувствовал себя таким усталым. Даже поединок не мог служить объяснением навалившейся на него свинцовой тяжести, угасшему хииру и состоянию крайней подавленности. Он не сразу узнал явные признаки Хладного Оцепенения. Ледяной воздух оказывал свое губительное воздействие. Физическая нагрузка, сила воли, плащ, человеческие корни — все это отсрочит окончательный паралич, но он неминуем. Рано или поздно холод одержит победу, и он поддастся Оцепенению. Грижни подумал о комнате Белых Туннелей, такой близкой отсюда. Несколько минут, и он окажется на Поверхности, вместе с кланами, у стен Ланзиума, в теплой благоуханной Тьме. Они ждали его, ждали, чтобы начать решающее наступление. Грижни посмотрел на выход. Даже сделал шаг. Но в этот миг сквозь щели и поры сталактитового завала просочился голос чародея, то поднимающийся, то падающий мерными ритмичными каденциями, значение которых не вызывало никаких сомнений. В душе Грижни проснулся голос дальнего Предка, и он узнал проявление магии. Если чародея не остановить, теплая Тень, укрывшая землю, растает, и кланы настигнет беда.

С новым пылом Грижни взялся за каменный барьер, из последних сил работая одеревеневшими окровавленными руками.

Стоя на коленях перед разложенными на полу записями, сжав в одной руке золотую пластинку, а другой проводя по выгравированным на ней знакам, Уэйт-Базеф был полностью поглощен процессом. Он уже миновал предварительную стадию и теперь, подготовившись надлежащим образом, собирался с силами, чтобы направить свой разум по яркому восходящему лучу, в зените которого происходил взрыв магического прозрения. Параллельно с тем, как нарастало напряжение, чародей испытывал привычное чувство свободного парения. При этом его не покидало ощущение огромного риска — ведь он брался за задачу неслыханного размаха. Было в ней что-то безумное, но Уэйт-Базеф не думал останавливаться, он взлетал…

И вдруг в один миг все рухнуло, погасло, полет оборвался, и он снова оказался стоящим на коленях в маленькой каменной комнатке. Он услышал царапанье камня о камень, звук перекатывающихся валунов. Этот звук свел все его усилия на нет. Там, снаружи, полководец вардрулов сталактит за сталактитом разрушал возведенный им барьер. Через какое-то время он сможет проникнуть сюда, и тогда — прощай, Рэйт Уэйт-Базеф со своей магией; прощай, Ланти-Юм и весь Далион!

Нет, никак нельзя допустить поражения, во всяком случае, не теперь. В его висках пульсировала кровь, ладони, не смотря на холод, стали влажными. Чародей замер на мгновение, чтобы сосредоточиться, и начал все сначала. Снова разгон, предшествующий полету разума, снова ускорение и ощущение едва сдерживаемой мощи…