Проклятие чародея: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лошади, экипаж, почти все вещи пропали. Остались постели, мешок с провизией и посудой, несколько инструментов, простое оружие, одежда, включая содержимое карманов, посох Гроно, а также загадочное, но крайне необходимое содержимое спасенных в последний момент кофра и саквояжа Уэйт-Базефа. Весь груз был равномерно распределен между путниками. Уэйт-Базеф любезно отрубил высокие каблуки с туфель Каравайз, и затем все вместе отправились в путь, будучи счастливы уже тем, что покидают неприятное для них место.

Погода стояла прекрасная, солнце ярко сияло, и идти было легко. Шагая в тени деревьев по берегу Иля, они время от времени устраивали привалы, чтобы дать Глинди передохнуть, хотя она не жаловалась и ни о чем не просила. Наученная горьким опытом, она говорила мало. Но к полудню в ее поведении стало проявляться растущее беспокойство. Прошло еще несколько часов, маленькая Глинди не на шутку разнервничалась: ведь они шли туда, где в кровавой резне погибли все ее сородичи, и страх уже разъел вновь обретенную уверенность. Шаг ее замедлился, она стала просить остановиться на отдых.

Солнце уже клонилось к закату, когда путники встретили группу итчей, у которых они пополнили свои запасы хлеба и чечевицы. Итчи, лесные жители, бежали от надвигающейся опасности, их путь лежал к побережью. Они говорили по-древнеюмски, точнее, на одном из его диалектов, на котором говорит беднота. Итчи рассказали, что надвигается Тьма и что они поплывут на Стрелл, туда, где, как обещала им Земля, им будет хорошо. Глинди, искренне опечаленная расставанием со своими десятипалыми друзьями, к всеобщему облегчению, все-таки присоединилась к итчам.

В этот день путники встретили еще одну группу итчей, караван туросов, семью фермеров-людей и чету веми, общающихся только жестами. Все говорили только о постигшем Далион несчастье. По их словам, Тьма была совсем рядом, всего в сутках пути, однако никто из них ее не видел.

Прошло около двенадцати часов с момента бегства пленников. Снарп выехала на поляну, остановила уставшую гнедую, за уздечку и седло на которой дорого пришлось заплатить несчастным жителям деревушки, так некстати попавшейся ей на пути, спешилась, посадила на плечо квиббида и опустила свои желтые глаза на след, оставленный колесами. Колея вела к центру окружности, пятну неправильной формы около сорока пяти футов в диаметре. Почва в этом месте выглядела довольно странно — словно внезапно застывшие морские волны. На гребнях волн высились глиняные столбы, напоминавшие шестипалые человеческие руки с пальцами, суставами и даже ногтями. В центре была насыпана длинная гряда. Колея резко обрывалась у самого края круга. Снарп обошла все пятно по краю, нашла следы лошадей, но продолжающейся колеи, оставленной экипажем с беглецами, нигде не было, словно земля все поглотила.

Некоторое время Снарп стояла не шевелясь, изучая странную прогалину. Затем она подошла к ближайшему дереву, вскарабкавшись на него с проворством древесной ласки, с высоты осмотрела композицию в центре круга и сразу все поняла. Она разглядела полные губы, сложенные в самодовольную улыбку, и один выступающий гранитный клык.

Снарп спустилась с дерева, вернулась к загадочному кругу и осторожно потрогала землю внутри него. Она оказалась очень твердой. Сперва медленно, затем с возрастающей уверенностью она прошла через лес окаменевших рук и остановилась возле земляного рта. Из кармана вытащила лоскут из черной материи, оторванный от мантии Рэйта Уэйт-Базефа в замке Ио-Веша. Потыкала куском ткани в нос квиббиду, что заставило его чихнуть.

— Найди его, красотуля. — С этими словами она опустила зверька на землю. — Если он там, то достанем его и в могиле.

Квиббид, уткнувшись носом в землю, принялся бегать кругами, то появляясь, то пропадая среди чудовищных рук, простиравшихся из-под земли. Иногда он замирал, садился на задние лапы и расправлял уши. Постепенно круги увеличивались, зверек выбежал за пределы круга, вернулся к дороге, где наконец взял след беглецов. Там квиббид сел и пронзительно завизжал, подзывая свою хозяйку.

Подойдя к своему любимцу, Снарп встала на колени, чтобы изучить еле видневшиеся в пыли дороги следы.

— Так, прошло совсем немного времени, красотуля. Ты лучше любого пса, тебе нет равных. Поторопимся и настигнем их еще засветло.

Посадив квиббида на плечо, Снарп вернулась к лошади, села в седло, хлестнула несчастное животное и пустила его рысью.

Глава 10

Движение по Илю в те дни было бурным. Беженцы нескончаемым потоком спускались по серебристым волнам реки — кто на лодках, кто на плотах, а кто и на вовсе экзотических средствах передвижения. Финиады, к примеру, путешествовали на миниатюрных галерах, идеально приспособленных к карликовым пропорциям своих хозяев. Дендеры, те выстраивали на плотах целые тростниковые хижины, в которых было все для нормальной жизни вплоть до тюлевых занавесок на окнах. Изобретательные «дети утраченных иллюзий» бежали от Тьмы на крошечных плотах, оснащенных надутыми пузырями: выпускаемый из них воздух толкал причудливые суденышки вперед. Через какое-то время Деврасу стало казаться, что он уже свыкся с чудесами и вряд ли что-то сможет его удивить. Однако на второе после прощания с Глинди утро убедился в обратном.

По реке плыл корабль с прямыми парусами из зеленого шелка, с высокими и массивными, как строили встарь, носом и кормой, покрытыми позолотой. Такелаж и поручни также блестели золотом, грот-мачта была инкрустирована резным янтарем. Корабль напоминал венеризы — прогулочные суда лантийской знати. Но венеризы, являясь, по сути, средствами приятного времяпрепровождения, всегда содержались в полном порядке. Этот же был стар, ободран и неописуемо грязен. В изумрудных парусах зияли прорехи, вымпелы с бахромой имели весьма обтрепанный вид, а изысканная резьба за многие годы поистерлась. Имя, некогда написанное черно-золотыми буквами, еще можно было разобрать: «Великолепная». Без гребцов, налегающих на весла, с убранными парусами корабль непостижимым образом шел против ветра и течения вперед, в глубь острова, как бы попирая законы мироздания.

Деврас и его спутники остановились в вящем изумлении. И пока они так глазели, судно замедлило ход. Напрасно стоявший на мостике бородач яростно выкрикивал команды. «Великолепная» замерла, тихо покачиваясь на волнах. Вскоре после этого открылся большой люк над самой ватерлинией, и из него вытолкнули три длинных предмета. За то мгновение, пока они не скрылись под водой, стало ясно, что это были человеческие тела. Люк закрылся. Облокотившись на золоченые поручни, бородатый капитан мрачно озирал берег, пока не наткнулся взглядом на четверых путников. Прозвучал новый приказ, и на палубе возникло несколько членов его команды. Последовали торопливые приготовления, и на воду была спущена шлюпка, которая быстро устремилась к берегу.

Лодка пристала, и из нее вышли шестеро человек. Главный среди них, капитан «Великолепной», был крепким мужчиной средних лет, длинноногим и длинноруким, с животиком, редкими сальными патлами и ямочкой на подбородке. Одет он был в засаленный, покрытый пятнами, но тем не менее пышный атласный наряд желтовато-коричневого цвета, с пуговицами и подвесками из топаза. Кроме того, на нем были старомодные наколенники и великое множество золотых цепей. Густую бороду украшали вплетенные в нее бусинки и фальшивые бриллианты. Остальные казались вариациями его самого: те же ямочки на подбородках, те же засаленные одеяния.

Молча и ловко, словно проделывали давно отлаженную операцию, моряки цепью окружили растерявшуюся четверку. Один прыщеватый молодчик, увешанный безделушками из фальшивых рубинов, схватил леди Каравайз, перекинул через плечо и без лишних церемоний отнес в шлюпку. Та, побледнев от негодования, вскочила на ноги и влепила обидчику звонкую пощечину. Он же, не колеблясь, дал сдачи, да так, что Каравайз полетела на дно грязной лодчонки. Медленно поднялась, прижимая ладонь к горящей щеке, в глазах отразился праведный гнев и крайнее удивление.

— Мерзавцы! — вознегодовал Гроно и, метая громы и молнии отблесками солнца в стеклах очков, принялся колотить бородачей своей тяжелой тростью. Деврас, вооружившись топориком, поспешил на подмогу.

Пока суть да дело да дым коромыслом, Рэйт Уэйт-Базеф в сторонке, опустив голову и закрыв глаза, с отсутствующим выражением на лице крутил кольцо на пальце. Когда оно засветилось, начал вполголоса произносить одному ему известные слова… Но сосредоточиться на магических словесах ему не удалось, так как в тот же миг один из мародеров ловко увернулся от палки Гроно, бросил ему под ноги глиняное яйцо, а сам отпрыгнул в сторону. Из разбившегося яйца вырвались клубы голубого дыма. Базеф запнулся на полуслове и замолчал. Потом покачнулся, судорожно хватая ртом воздух, и упал на землю. Через секунду рухнул и Гроно.

Деврас как сквозь замутненное стекло наблюдал эту печальную картину. Перед его глазами встала плотная пелена, в голове поселилась звенящая пустота, мышцы обмякли, и топорик сам собой выпал из рук. Ноги подкосились, и в одночасье опустившиеся сумерки превратились в непроглядную ночь.

Грубо погрузив бесчувственных мужчин вместе с их скудным скарбом в шлюпку, мародеры отчалили от берега. В ту минуту, когда пленников вытаскивали на палубу, из-за деревьев показалась серая фигурка на еле переставлявшей ноги каурой лошади. Снарп подъехала к самой кромке воды и бесстрастно проследила, как ее добыча исчезает в трюме. Гигантская венериза еще какое-то время постояла на месте, посреди широкого Иля, затем пришла в движение и медленно поплыла вверх по течению наперекор ветру. Понаблюдав за этим странным явлением, Снарп поехала берегом вслед за судном.

Пелена, застилавшая сознание, рассеялась. Деврас потихоньку приходил в себя. Нестерпимо болела голова, он хотел поднести руку ко лбу, но не смог. Не то что руку — он вообще был не в силах шевелиться, будто его внезапно разбил паралич. Девраса охватила паника. Он лежал на спине, чувствуя под собой ровную твердую поверхность. Он слышал поскрипывание старых бревен, ощущал движение летящего под парусом корабля — одновременно похожего и не похожего на все суда, которые ему доводилось встречать прежде. Ценой неимоверного усилия ему удалось приподнять голову и увидеть, что все его тело было туго связано тонкими белыми нитями. Нити — блестящие, мягкие, но ужасно крепкие — извивались на груди, пульсируя в такт биению его сердца, жадно припадали к шее и запястьям. Деврас понял, что они живые и одержимы одним желанием: утолить голод. Смотреть на них было противно, и он быстро отвел глаза, чтобы удостовериться в окружавшем его кошмаре. Червеобразные отростки покрывали всю поверхность стен, потолка и пола комнаты, в которой он находился, образуя спутанный колышущийся ковер. Бледные нити, обвившие его, тянулись к стенам. Он похолодел.

Неподалеку лежал Гроно — в сознании, но мертвенно-бледный, прикованный белыми волокнами к колоде, точно покойник на похоронных дрогах. В таком же положении находился и Уэйт-Базеф, с той лишь разницей, что у него во рту был кляп. Из четырех пленников одна только леди Каравайз оставалась несвязанной, хотя и выглядела не лучшим образом. Без шляпы, с рассыпанными в беспорядке по плечам длинными волосами. Кружевной воротник был весь изодран, на челюсти красовались безобразные кровоподтеки. Однако, несмотря на следы недавней проигранной схватки, девушка не утратила самообладания. Голова ее была с достоинством поднята, взгляд голубых глаз выражал ледяное презрение. Рядом с Каравайз стояли двое похитителей: прыщавый юнец с серьгами из красного стекла, подобранными в тон обтрепанному алому шелку, и бородатый капитан в желто-коричневом одеянии.

Заметив, что Деврас пришел в себя, капитан обратился к пленникам с речью:

— Вы, безусловно, уже задались вопросом, зачем вы здесь. — Говорил он по-лантийски с легким провинциальным акцентом и тоном великодушной снисходительности. — Что ж, ваша обеспокоенность вполне естественна, засим мы, так и быть, удовлетворим ваше любопытство. Да будет вам известно, что мы есть его величество Пустис Вурм-Диднис, а подле стоит наш возлюбленный сын и наследник принц Кроц Вурм-Диднис. Мы, прямые потомки величайших лордов Ланти-Юма, являемся ныне суверенами великого Джобааля, знаменитого Пругидовой Зеленой башней. Да-да, господа и вы, мадам, вы находитесь в руках особ королевских кровей. А потому чувствуйте себя как дома и ничего не бойтесь.

— Королевских!.. Как же! — фыркнул разъяренный Гроно. — Пираты! Разбойники! Похитители!

Ухватившись за седые волосы, принц Кроц приподнял голову камердинера и тряс ее до тех пор, пока не застучали зубы.

— Побольше почтительности к его величеству, ты, дерьмо.

— Ни за что! — огрызнулся бесстрашный Гроно. — Какой он монарх, когда его имя не упомянуто в «Королевской крови» Ворниво? И лордом Ланти-Юма в жизни не был: никакого Вурм-Дидниса в «Книге пэров» Пренна не числится. Обыкновенный хулиган, так же как и вы!