— Стой, куда? А суп-то куда потащил?! Вон туда, на тот столик поставь. А теперь иди. И передай ей всё, что я сказал. А что я сказал? Запомнил? Повтори! — потребовал генерал.
— Вы, Надежда Петровна, подлизываетесь. Денег вы, Надежда Петровна, всё равно не получите. Пусть вам, Надежда Петровна, математик этот деньги даёт, — повторил слуга. — Засуньте этот супчик, Надежда Петровна, Дублину своему в жопу.
— Молодец, ступай, — махнул руками генерал; трубки капельниц застучали как ветки от ветра. — И ещё, — генерал оглядел голые глухие стены подземного убежища. — Мне тут ещё долго отсиживаться. Пусть пару окон мне тут нарисуют. В одном окне пусть озеро изобразят и восходящее солнце. А в другом… Париж… Ну, или Лондон, чего-нибудь такое.
— Слушаюсь, — удалился слуга.
— А в озере бабы голые чтоб купались. У меня там журнал лежит на столе в кабинете «Русский пионер», пусть оттуда срисуют, там хорошие есть, — закончил, наконец, инструктаж Сергей Михайлович.
— Слушаюсь, — уже из некоторого отдаления донеслось напоследок.
Генерал принялся есть лапшу, говоря:
— Хорошо готовит. Сука. А ты чего, Подколесин? Иди тоже, чего тебе тут? Работай!
— Ещё две новости.
— Хорошая и плохая?
— Так точно.
— Плохая…
— Генерал Вархола из Москвы весточку передал.
— Ну?
— Послали к нам из Скп бабу одну вредную. По секрету. Расследовать те дела. Ну, которые детские. Типа тайно расследовать. Негласно. Независимо.
— Это какие такие детские дела?
— Да вот пацанов-то похищал кто-то.
— Это те дела, которые с иероглифами что ль?
— Да. С китайскими.
— Понятно, с китайскими. С какими же ещё. Я уж и забыл про херню эту. И чего? Зачем расследовать?
— Вархола говорит, не верят нам. Считают, плохо мы расследовали. А больше он не знает ничего. Иероглифы ещё японские бывают.
— Не умничай. А что за баба?
— Острогорская. По спецзаданиям работает. Лихая, говорит, бедовая. В интернете пишет. Под кличкой Марго Мегрэ.
— И что? Здесь она уже? Где?
— Должна быть здесь. Ищем.
— Найдите. А там посмотрим. А хорошая новость?
Подколесин сладко улыбнулся:
— Пока вы без сознания были, товарищ генерал, нас в полицию переименовали.
— И что? Что ж в этом хорошего? Чего лыбишься? Я думал, так, шутка, побалагурят, да и забудут. Не забыли! И что? Я теперь генерал полиции что ли?
— Так точно! — радостно гаркнул Подколесин.