– А кто говорит о дочке Рахмета? – удивленно посмотрел на него Муса. – Я не говорю ни о дочке Рахмета, ни о самом Мамаеве тоже.
– Что-что? – сразу же напрягся Банда. – Как это не говоришь? А чьих это людей я в его доме уложил, – не твоих, скажешь?
– В его доме? – Муса с удивлением посмотрел на Банду. – Да моих людей сто лет в его доме не было Рахмет мне исправно платит только за охрану проституток в гостиницах. Все вовремя отдает Поэтому у меня к нему никаких претензий нет. Но в моих делах он никак не завязан. Крут он для этого Моя территория дальше Крыма не идет, да и то у нас тут как шахматная доска в три цвета: один квадрат татарский, другой – русский, третий – украинский. А он на Россию завязан. Там свои разборки. Правда, Мамаев пару раз слова не сдержал, с хохлами спелся…
Муса хотел было сказать про Рахмета еще что-то обидное, но тут Александр жестом остановил его.
– Погоди, – сказал он, – не горячись, Муса То есть ты хочешь сказать, что твои люди никогда раньше на Рахмета не работали? Подробности меня не интересуют.
– Нет.
– И теперь не работают?
– Нет.
– И его дочку ты не забирал?
– А зачем она мне? – ухмыльнулся Муса. – У меня таких дочурок у самого целый зоопарк. Сам небось видел недавно? Зачем мне еще одна?
– Ну и дела! – Банда почувствовал, что вспотел, несмотря на то, что еще было достаточно прохладно. – Значит, дочку его не вы брали?
Муса ухмыльнулся:
– По-моему, ты обратился не по адресу, приятель. Поищи в другом месте.
Банда почувствовал, что окончательно сбит с толку, и даже покрутил головой.
– А что, – осторожно спросил он, – у вас здесь есть еще и другие командиры?
– Кое-кто есть.
– Способные поквитаться с Мамаевым?
– Нет, – пожал плечами Муса, – насколько мне известно, таких здесь не водится, даже мне он не по зубам.
Александр не выдержал, сел на песок и развел руками.
– Ничего не понимаю.
– Вот и я не понимаю, – отбросив настороженность, Муса уселся рядом с ним. – Смотри: я знаю, что здесь никого нет, но кто-то все-таки есть, и я не знаю кто. Потом этот кто-то хочет убить меня. Нравится тебе такое?
– А кто тогда приказал охранникам Розы Мамаевой опоздать? – Банда вдруг повернулся к Мусе На его лице не осталось и следа растерянности. – Или этого тоже не было?
Муса колебался всего секунду, но это колебание отразилось в его глазах. Александр понял – тот темнит, не договаривает. Страх – вот что сковывало Корда. И тогда он рискнул высказать то, о чем только догадывался:
– Тебя же не первый раз за последние дни хотят убить, а, Муса?
– Не думал, что до этого дойдет и сегодня, – признался Корд.
– Ты пойми, скорее всего нас интересует один и тот же человек. Кто-то мешает жить и мне и тебе.
Если мы врем друг другу – значит, помогаем ему – Резонно. И все-таки почему ты считаешь, что я буду с тобой откровенен?
– Тебе ничего другого не остается, – ответил Банда.
– Всегда что-нибудь остается.
– Например? – спросил Александр.