– Кто их мог вырубить?
– Значит, нашелся такой человек, – ответил Муса, заходя в парилку первым.
– Ты вот здесь лежал, на верхней полке, в самой жаре.
– Здесь? – с недоверием переспросил Муса.
– Здесь, – повторил Банда, – лежал, как бревно, и уже не дергался.
– Кто меня еще видел? – внимательно посмотрел на него Муса. – Был здесь еще кто-нибудь, кроме тебя?
– Скорее всего – нет, – покачал головой Банда, – больше никто не видел.
Муса провел руками по лицу, наморщил лоб:
– Кажется, вспомнил, – он глянул на Банду с подозрением. – Дверь открылась…
– Не знаю, – жестко ответил Бондарович, – твои ребята под стеной уже лежали, а дверь была закрыта. Я когда зашел, то подумал, что ты уже загнулся.
Взвалил тебя на плечи – и под холодную воду.
– Один? – опять удивился Муса, как видно, вспомнив, что здесь в одиночку обычно не ходят. – А почему ты был один? Что тут одному делать?
– Тебя искал, – решил пойти ва-банк Александр, – мне с тобой поговорить нужно.
– Со мной? – переспросил Муса. – А зачем? И вообще, кто ты такой? Я тебя здесь раньше вроде бы не видел. Тебя кто пустил?
Банда сделал вид, будто не слышал вопроса, усмехнулся и ответил:
– И я тебя раньше не видел.
Муса помрачнел.
– Ты мне не хами! – медленно сказал он. – Говори, чего надо.
– Здесь не скажу, – покачал головой Банда:
– А где? – зло спросил Муса.
– Где хочешь, только не здесь.
– Где угодно, значит?
– Да.
– А здесь не хочешь?
Бондарович бросил взгляд на охранников:
– Их бы в больницу отвезти.
– Ими займутся Сами заслужили. Вместо них тот мудак, что меня хотел на тот свет отправить, лежать должен был.
Александр по взгляду Мусы понял: тот боится, боится двух вещей: во-первых, того, что кто-нибудь узнает о покушении на его жизнь, а во-вторых, убийцы, находящегося где-то рядом. Но почему-то Корд не делал попыток поднять охрану на ноги и попробовать словить этого «мудака». И Бондарович решил сыграть на его страхе.
– Вдруг тебя опять кто-нибудь прикончить захочет, – покачал головой Банда, – и меня за компанию. Нет. Давай-ка сваливать отсюда, Муса. А если не хочешь, так я один сваливаю. Можешь оставаться.
Александр направился было к выходу, но Корд тут же схватил его за простыню, – Погоди, – гораздо более миролюбивым голосом сказал он, – не торопись. Сейчас вместе поедем. Дай только отдышаться.