И едва произнеся это, сразу же поняла, что призналась в чем-то таком, что следовало держать при себе.
С сожалением покачав головой, Энтони проговорил:
— Тогда жизнь твоя превратилась бы в кошмар. Ты бы подвергалась нападениям, лишь только высунув нос на улицу. Оставим классическую красоту для музеев. Ты бы замерзла на мраморном пьедестале. Вернемся-ка лучше к нашим делам. Ты сказала, что собираешься в Леттер-Энд? Когда?
— Я не говорила когда. Я еще не решила.
— Может, поедем в пятницу вместе?
Некоторое время она молчала. С сигареты просыпался пепел. Нетерпеливым жестом стряхнув его на пол, Джулия наконец сказала:
— Пожалуй, я смогу. Только надо сообщить об этом Лоис.
— Это так уж необходимо?
Она кивнула:
— Да, необходимо. Обычно я там не задерживаюсь… — Джулия поняла, что опять говорит то, чего не следовало бы. — Честно говоря, я не оставалась там на ночь с тех пор, как они с Джимми поженились. Мы с Лоис, — она чуть запнулась, — не очень-то любим друг друга.
— Да неужели?!
Она кинула на него сердитый взгляд, подалась вперед и с силой метнула к камин окурок, словно дротик.
— А ты что, сомневался? Тогда скажу тебе прямо: я ненавижу ее, как ядовитую змею!
Глава 4
Элли накрывала на стол. Сегодня она особенно старалась, потому что к обеду ждали Энтони и Джулию. В стареньком узком стеклянном бокале цветы выглядели просто прелестно. Гораздо лучше, чем в серебряной вазе! Столовые приборы сверкали, хотя она и не успела собственноручно их протереть… Подняв голову, Элли поймала свое отражение в огромном голландском зеркале, заключенном между парадными портретами прадеда и прабабки Джимми — леди в розовом шелковом платье времен Империи и лиловом берете на напудренных волосах. Какой жалкой выглядела она рядом с ней: изможденная женщина в вылинявшем хлопчатобумажном платьице, с вылинявшим, без тени румянца, лицом, с безжизненными, тусклыми волосами и выступающими ключицами; сутулая, с трудом волочащая ноги. Неудивительно, что Ронни засматривается на медсестру.
Надо поскорее закончить с делами, чтобы до приезда Джулии успеть переодеться и привести в порядок лицо. Но вся беда в том, что от усталости ей уже все стало безразлично. Десять миль на велосипеде до Крэмптона и столько же обратно отнимают у нее все силы, но расписание автобусов ее никак не устраивает. А ведь ей необходимо видеться с Ронни как можно чаще… Ну вот, теперь здесь все в порядке, и у нее есть еще минут двадцать, чтобы передохнуть перед тем, как одеваться к обеду. Элли отступила назад, чтобы в последний раз оглядеть накрытый стол. В коридоре послышались легкие шаги, и в столовую заглянула Лоис:
— А, ты уже закончила? — небрежно произнесла она. — Надеюсь, серебро почистила? В последнее время его явно запустили.
— Да, почистила, — устало проронила Элли. Два года назад она была прехорошенькой, с нежным цветом лица и фигуркой дрезденской статуэтки. Такой тип красоты не выдерживает нервных и физических перегрузок. Еще совсем недавно большое зеркало не было к ней так жестоко. Теперь же лишь тень той, прежней Элли Вейн подняла на Лоис усталые голубые глаза и повторила:
— Да, я почистила серебро.
— Ложки, во всяком случае, не мешало бы протереть еще раз. Да, разве я не просила тебя поставить цветы в серебряную вазу? Джимми она больше нравится.
Элли немного помолчала, глядя на нее.
— Послушай, Лоис, ничего, если я не буду сейчас менять вазу? — наконец произнесла она. — Боюсь, я уже не успею.
Голос у нее был тихим и усталым. Нарисованные брови Лоис слегка приподнялись:
— Я думала, тебе доставит удовольствие хоть что-нибудь сделать для Джимми. Что до него, — она издала серебристый смешок, — то он, мне кажется, для вас с Джулией сделал немало. Разумеется, если тебе приходится делать над собой такое усилие…
Она остановилась у стола и принялась переставлять цветы в бокале, ломая их и капая водой на полированную поверхность стола.
Джулия бы этого не стерпела. Элли же могла лишь стоять рядом, устреми» на Лоис беспомощный взгляд.
— Хорошо, я все переделаю, — произнесла она наконец бесцветным голосом. — Только, пожалуйста, Лоис, оставь цветы в покос. Ты брызгаешь на стол.
Зайдя в кладовую за серебряной вазой, Элли застала там миссис Мэнипл.
— В чем дело, милочка? — спросила кухарка. — Ты разве еще не кончила накрывать? Брось все и полежи-ка с полчасика, пока они не приехали. Время еще есть.
Милая, добрая Мэнни! Элли одарила старушку благодарной улыбкой. Как ей, должно быть, много лет, раз она помнит тот день, когда родился Джимми. Но и по сию пору она ничуть не постарела и все так же трудится с утра до ночи, как в те далекие времена, когда Элли с Джулией прокрадывались к ней на кухню за изюмом, свежим, еще горячим джемом, за булочками и сахарными мышками. Мэнни мастерица делать чудных сахарных мышей — зеленых и розовых — с глазками из шоколада. Когда тебе пять лет, что может быть притягательнее! Пухлая рука миссис Мэнипл легла на плечи Элли: