И он шаркающей походкой двинулся мимо нее. Возможно, оттого, что Мэнни повела себя с ней как с девчонкой, Джулия сейчас и поступила так, как поступила бы в детстве: она убежала в сад. Она чувствовала, что не может спокойно присутствовать при аресте Джимми, просто не переживет этого. Нужно как можно скорее найти Энтони. Это было чисто импульсивное, инстинктивное желание. Оно скоро прошло, и Джулия устыдилась своей слабости. Она успела дойти до розария. Утро выдалось чудное, туман рассеялся, в теплом воздухе сладко пахло цветами. Небо было безоблачным. Она увидела шедшего навстречу Энтони и остановилась, поджидая его. Среди всего этого кошмара он один давал ей ощущение реальности. Подойдя, он взял ее под руку и спросил:
— В чем дело?
— Не знаю… Но мне страшно, Энтони.
Она судорожно сжала его руку:
— Как ты думаешь, они не собираются арестовывать его?
— Не думаю, — ответил он спокойно. — Во всяком случае, не теперь. Даже если его и арестуют, это еще не значит, что всему наступил конец. Пожалуйста, перестань так думать. Вероятнее всего, они хотят задать ему еще несколько вопросов. Теперь еще объявилось это чертово завещание.
— Они держали его уже с самого утра бог знает сколько времени.
Энтони повел ее по дорожке. Ее окаймляли огромные кусты мускатной розы в полном осеннем цветении. Они были усыпаны розовыми бутонами и только что распустившимися белыми с розовым оттенком, нежно пахнувшими цветами.
Их красота казалась неземной. Но Энтони… Энтони совсем другое дело: он был рядом и вполне реален. Они шли, беседуя, и, когда она рассказала ему о Мэнни, он заметил:
— Думаю, это мало что меняет.
Его замечание еще больше встревожило Джулию: ведь это она вынудила Мэнни признаться, и она очень надеялась, что это поможет делу. Если они заставляли Мэнни напрасно, тогда к чему было вообще это делать? Она чувствовала, что ей не за что ухватиться — у нее даже стала кружиться голова. Все вокруг нее утрачивало всякий смысл. Она пришла в себя и услышала слова Энтони.
— Пора ему очнуться, — говорил он нервно. — Завещание стало последней каплей. Когда он снова появится, я собираюсь с ним поговорить серьезно. Останься и помоги мне. До сих пор мы все только вздыхали по поводу «бедного Джимми» и ходили вокруг него на цыпочках, как кошки по горячим кирпичам. Джимми находится в очень опасной ситуации. Чем скорее он это осознает и начнет хоть немного сопротивляться, тем будет лучше.
— Что он может сделать?
— Он может перестать беспрестанно говорить о том, что Лоис не могла покончить с собой.
— Так ли уж важно, что он говорит?
— Разумеется, очень важно! Мы все вели себя по-идиотски. Нам следовало всеми силами поддерживать версию о самоубийстве. Они отпустили Мэнни, а это значит, что они не отнеслись к ее признанию серьезно. Почему? По-моему, по двум причинам. Во-первых, потому, что Мэнни никак не могла знать заранее, какую именно чашку возьмет Лоис, а жизнью Джимми она ни за что не стала бы рисковать. Во-вторых, они уже убедили себя в том, что это сделал Джимми. Он должен наконец понять всю серьезность своего положения. Он должен наконец проснуться и избавиться от этих самообличительных рассуждений, что он виноват в ее смерти. В настоящий момент Джимми столь убедительно демонстрирует перед всеми чувство вины и раскаяние, что не будь это Джимми, я бы и сам решил, что дело здесь нечисто. Послушай, Джулия, может, эта отрава была все-таки не в кофе? Вспомни, может, Лоис все же съела за обедом что-то, до чего не дотронулись остальные?
Она покачала головой.
— Полиция уже спрашивала и переспрашивала нас об этом без конца. Нет, кофе остается единственным, куда мог быть положен яд. Иного быть не могло.
Они дошли до того места, где дорожка выходила к лужайке перед домом. Навстречу им по траве брел Джимми. Вид у него был унылый и совершенно больной. Подойдя к ним, он прерывающимся голосом сказал:
— Не знаю, зачем я снова им понадобился. Все эти расспросы ни к чему не ведут.
Энтони освободил руку Джулии. Чуть отступив назад, он стоял, очень высокий и очень решительный, сурово сдвинув темные брови.
— О чем тебя спрашивали? — отрывисто проговорил он.
— Что-то по поводу аспирина, который мне давала Минни.
— Когда это было?
— Во вторник вечером. Предыдущую ночь я не спал. Думал, если опять не засну, сойду с ума. Но она не позволила мне взять морфий. Сказала, что опасно. Мне было все равно — только бы уснуть. Но она его отобрала и дала мне аспирин. А я так и не заснул.
Джулии казалось, что она стоит в ледяной воде.
— У Минни был морфий? — резко спросил Энтони. — Вы говорили о нем, оба держали его в руках? Полиция об этом знает?
Джимми посмотрел на него несчастными глазами.
— Глэдис Марш подслушивала под дверьми. Она им все рассказала.
Энтони хлопнул его по плечу: